Империя Греха

Так ли чувствовала себя моя мама с папой?

Что он был слишком безэмоционален, чтобы сочувствовать ей?

Что сколько бы она ни плакала, он никогда не увидит ни этих слез, ни ее боли? Поэтому она отказывалась просить его о помощи?

— Двадцать баксов на то, что он откажет ей, — говорит одна из практиканток, брюнетка со смуглой кожей.

— Я говорю, что он примет ее дело, — отвечает ее коллега, высокий рыжий мужчина.

— Не может быть. — брюнетка качает головой. — Он не шелохнулся за все время ее речи.

— Он просто слушает факты, как обычно. — рыжий размахивает двумя купюрами. — Кто со мной?

Немногие.

Между ними разгорается спор о том, что Нокс не принимает много дел и что в последнее время у него просто шквал отказов.

Я наполовину слушаю их, наполовину сосредоточена на девушке, которая продолжает трогать свои руки, локоть, везде, куда может дотянуться.

— На кого ставим? — спрашивает дружелюбный голос, только что прибывший на событие.

Я сразу узнаю его по акценту и медленно отступаю назад. Это Дэниел Стерлинг, еще один младший партнер и ближайший друг Нокса. Если они не работают или не находятся в суде, то они вместе.

В отличие от Нокса, Дэниел специализируется на международном праве и в целом обладает обаятельным характером.

Возможно, потому что ямочки на щеках делают его дружелюбным, но присяжные еще не определились, так это или нет.

Несмотря на мои шпионские навыки, я не вычислила ни его, ни Нокса. Со стороны они выглядят как два крутых англичанина, приехавшие сюда учиться и работать. У них прекрасная репутация — или в основном хорошая, если не считать их мужского поведения, — и они построили огромную карьеру за столь короткое время. Они частенько оказываются в центре внимания на светских мероприятиях, о них пишут журналы и пресса — пресса, о которой я узнала только после того, как стала Джейн, поскольку, будучи Анастасией, я почти не уделяла этому внимания.

Однако что-то подсказывает мне, что это еще не конец. Я достаточно долго жила в опасном мире, чтобы знать: то, что скрывается под поверхностью, часто гораздо более мерзко, чем то, что видно.

— Мы ставим двадцать баксов на то, что Нокс откажет ей или нет, — отвечает брюнетка, не глядя на него. — Я ставлю сто. Он ее отвергнет. Видишь, как слегка подрагивают его пальцы? Это значит, что ему скучно, и он выгонит ее через двадцать секунд.

Все поворачиваются к Дэниелу, и он ухмыляется, показывая свои ямочки.

На секунду, всего на секунду, они смущаются, но потом он запрыгивает на один из столов и подзывает их к себе."

"— У кого-нибудь есть попкорн?

Раздается негромкий смех, а затем они все окружают его, смотрят шоу и болтают между собой.

Я остаюсь на задворках, чувствуя, что по какой-то причине мне нужно быть там.

— Три, два... — Дэниел считает пальцами. — И вперед.