Империя включает форсаж

Выполняю своё обещание… а что уж я там тебе обещал, напомни?

— Про Чернобыль, к кому подойти, что сказать и что сделать, это раз. И про Америку, кто и почему меня в тюрягу упрятал, — ответил я. — Но про Америку можно потом, не так уж это и важно, чернобыльская проблема куда серьёзнее.

— Вспомнил, — отвечал Высоцкий, выпивая второй стакан, — ну слушай про Чернобыль…

— А откуда ты узнал, что я этим делом интересуюсь? — спросил я.

— Ну что ты, как маленький — кто меня в Припять подряжал на гастроли? А Припять это Чернобыль и есть. Так вот…"

"Он откинулся на подушку, видно было невооружённым глазом, как ему хреново, на лбу выступили крупные капли пота.

— Может отложим разговор до завтра? — предложил я, — уж очень ты неважно выглядишь.

— Нет, — отрезал он, — до завтра я могу не дожить (да куда ты денешься, обязательно доживёшь, — попытался успокоить его я, но он только поморщился), а тема серьёзная, серьёзнее не бывает. Значит слушай и запоминай… а лучше запиши, вон там карандаш с бумагой должны быть.

Я взял то и другое, подложил «Детей Арбата», Ольга их здесь оставила, и сделал крайне внимательное лицо… то, что Семёныч сказал, потрясло меня до основания.

— Да не может такого быть, — воскликнул я, когда он закончил. — Не верю ни разу.

— Фамилии-адреса-телефоны у тебя есть, проверяй… — вяло отбрыкнулся тот. — А сейчас про Америку… это можешь не записывать.

— Я весь внимание, — ответил я, перевернув листок на чистую сторону.

— Тебя сдал с потрохами Стивен Спилберг, — сказал он, косясь на термосы.

— Зачем? — это всё, что я только и смог сформулировать в ответ.

— Месть за Инну, ты же её у него увёл, точно?

— Подожди, мы же выяснили этот вопрос — он не в претензии был. Да и по времени немного не так всё случилось — сначала Инна ушла от него, а уж потом, через неделю, не меньше, она ко мне прибилась.

— Видимо не всё вы с ним выяснили, и злобу он в душе таки затаил…

— Ну тогда ещё один вопросик, последний — откуда ты про это знаешь?

— Сорока на хвосте принесла. Так что будь поосторожнее со своим заокеанским приятелем, ты же ведь контакты с ним поддерживаешь, верно? А теперь позови Ольгу и уходи, мне отдохнуть надо, — без политесов объяснил он мне ситуацию. — И с чернобыльскими делами поторопись, у тебя сутки остались.

Я вышел в коридор — Ольга сидела на подоконнике и мирно беседовала о чём-то с Мариной.

— Оля, — сказал я ей, — мы свои дела закончили, теперь он тебя зовёт.

Она кивнула и медленной походкой тронулась к двери — последние события сильно подкосили её, это у неё на лице отражалось. Я напоследок напомнил о графике приёма настоев, а потом мы с Мариной оказались на улице, там уже глубокая ночь стояла.

— Ну и что мы теперь делать будем? — задумчиво произнесла Марина.