Империя включает форсаж

Тогда я добавил: — Только как же я туда полечу, если позавчера меня оттуда депортировали без права возвращение?

— Не бери в голову, Сергуня, с этим мы разберёмся, — просто ответил Викторыч, а затем вытащил из кармана мобилку, простенькую, одного из первых годов выпуска, и набрал на ней какой-то номер. Когда на том конце отозвались, он сказал:

— Код три четвёрки, через десять минут на третьей точке.

— Всё шифруетесь, — подколол его я, — слова в простоте высказать не можете, одни коды…

— Работа такая, — вздохнул ото, — Сергеич, пойди разберись с девочкой."

"Сергеич тяжело поднялся и двинул на кухню, я за ним, Марина там так и сидела, уперев взгляд в чистую белую стенку. Там гэбэшник достал давешний шарик на цепочке, покачал им перед её глазами и громко сказал «Просыпаемся». Марина сразу ожила.

— Ой, что это со мной было?

— Сморило тебя, — решил потянуть я одеяло на себя, — вот и отрубилась на полчасика.

— А что мы сейчас будем делать? — продолжила она.

— Все по-разному, мы с товарищами подскочим в одно место, а ты остаёшься здесь на хозяйстве. Я вернусь через сутки примерно, верно, Сергеич?

Тот подтвердил мои слова кивком головы, но не слишком уверенным — мол, как там фишка ляжет, так и будет, а я спорить с ним не стал.

— Ну всё, покажи Марине, где тут что лежит, да и ехать надо, — распорядился я.

* * *Полёт длился недолго, но был исключительно муторным, воздушные ямы и турбуленция возникали с пугающей частотой и были такими заковыристыми, что дух захватывало. Ладно, я переношу что качку на море, что болтанку в воздухе нормально, а оба моих сопровождающих чекиста не вылезали из сортира. Я ещё подумал, как же там экипаж-то, тоже блюёт, не отходя от штурвалов или у них особый иммунитет есть?

Хотя условия полёта и не способствовали внимательному изучению обстановки, я всё не мог не отметить, что советский бизнес-джет, конечно, немного уступает американским, но выполнен он на высоком идейно-художественном уровне, это надо честно признать. Кресла были натурально кожаными и удобными, панели и пол выполнены из морёного дуба или чего-то, очень похожего на дуб, а стюардесса (она одна тут была на всех пассажиров) очень милой и нарядно одетой. Звали её Лилией, можно просто Лиля, как сказала она при знакомстве, широко улыбаясь всеми 32 зубами. Напитки, которые она предлагала в полёте, были хоть и не к месту, но весьма достойными — там было всё, вплоть до Камю и Гленливета 15-летней выдержки.

Улучив момент между двумя воздушными ямами, я спросил у Викторыча:

— А правда, что на этом борту Брежнев летал?

— Неправда, — буркнул в ответ он, — Леонид Ильич только ИЛ-62 возили… причём не больше шести раз каждый экземпляр, после этого он считал, что самолёт становится небезопасным.