Империя включает форсаж

— Понимаешь, Серж, — втирал он мне после третьего бокала Гленфиддича, — есть автомобили, есть японские автомобили и есть Тойота. Так я понимаю этот вопрос.

— Хочешь намекнуть, что Тойоты не ломаются что ли? — насмешливо отвечал я, — так ведь ломаются. Ну разве что пореже, чем остальные. А так-то я не вижу особой разницы.

Ника это задело, и он мне тут же целую лекцию прочитал о культуре японского производства, о кайдзене и треугольниках качества. А я не возражал, а только ехидно ухмылялся, вспоминая, сколько я этой байды выслушал в прошлой жизни.

— Вот твой Мерседес взять, — продолжал он, — компания конечно старейшая и уважаемая, но застыла она в своём развитии — каждая новая модель это повторение старой с малюсенькими отклонениями.

— А на Тойоте всё не так, хочешь сказать?

— Абсолютно. Там ответственно подходят к делу, и каждая новая модель у них революционная. Почти каждая…

Я не стал цепляться за это слово «каждая», а просто спросил, как ему последние разработки компании «Уорнер Бразерз». Ник некоторое время сидел молча, переваривая неожиданное развитие разговора, а потом, наконец, проснулся.

— Точно, а я-то, дурак, всё никак не мог сообразить, откуда мне ваши лица знакомы — ты (он показал на Инну) играла эту стерву в «Пикнике», а ты (он перевёл палец на меня) того русского парня, который помер вначале. За это надо выпить.

Он заказал ещё одну бутылку Гленфиддича за свой счёт, а я уж не стал отказываться.

Следующие полчаса мы с Инной по очереди рассказывали о том, как живут кинозвёзды с Уорнера, и какие новинки готовит студия к прокату. Его интересовали самые мелкие детали.

— Понимаешь, Ник, нет там больше ни одного брата Уорнера (так-то их четверо поначалу было, все эмигранты из Российской империи), лет 5–6, как они продали своё дело, сейчас у нас рулит Кинни Нэйшнл… да я и сам не очень в курсе, чем они там раньше занимались, эти Кинни, но деньги у них есть, и дела студии вроде на поправку стали идти. Что снимаем? Да продолжение Пикника, в начале следующего года закончим, я там играю злобного зомби…

— А ещё что?

— Новый боевик недавно запустили в производство, Смертельное оружие называется. В главной роли Мэл Гибсон.

— Это который Безумного Макса играл?

— Да, он самый, австралиец. Акцент у него чудовищный, дублировать приходится.

— А про что будет это Оружие?"

"— А то ты не знаешь, про что бывают боевики — кровь, стрельба, поножовщина. Герой Гибсона — полицейский со сложной судьбой, у него только что умерла любимая жена, поэтому он хочет самоубиться и ищет любой повод для этого. Ему в напарники дают пожилого полицейского, афроамериканца, ну и понеслось — убийства, самоубийства, наркодилеры, мафия, работа под прикрытием и всё такое. Шикарный фильм на выходе будет, отвечаю.