Имперский союз

Думаю, что это будет для вас интересно.

– Ну, если с Александром Павловичем… – сказала Адини. Она вспомнила, что папа сказал ей, что в будущем надо слушаться Шумилина, который лично несет ответственность за ее безопасность. – Хорошо, я согласна. Мы поедем туда завтра с утра?

Выбор сделан

А в Петербурге в это время разгорались такие страсти, каких не было, пожалуй, с достопамятного декабря 1825 года.

Все началось с получением министром иностранных дел и вице-канцлером именного царского рескрипта, из которого Карл Роберт фон Нессельроде узнал, что он уже не министр и не вице-канцлер.

Самым унизительным в этом рескрипте для него оказалось то, что вопреки заведенной традиции, он не получил после отставки приглашения в Государственный совет. В общем, полный конфуз.

Помчавшегося было в Зимний дворец Нессельроде у входа встретил лично министр Императорского двора светлейший князь Петр Михайлович Волконский, который удрученно развел руками, заявив, что государь изволил сказать, что он не готов принять бывшего министра.

От огорчения Нессельроде слег в постель с нервной горячкой.

Высший свет Петербурга пока же пребывал в недоумении, рассуждая о том, что же стало причиной такой неожиданной опалы, и кто будет назначен на место уволенного вице-канцлера. А в иностранных посольствах тем временем дипломаты ломали головы – как поменяется политика Российской империи в свете новых кадровых решений (а они последуют, в этом никто уже не сомневался), и как это отразится на странах, которые они представляют. Словом, все обсуждали это событие, и никто не мог понять – что же произошло. И уже никто не вспоминал о странном происшествии на набережной Фонтанке – мало ли драк и прочих безобразий происходит за день в таком большом городе, как Петербург."

"А причина отставки Нессельроде находилась в квартире князя Одоевского. Правда, взаимосвязь между появлением в XIX веке людей из века XXI понимали немногие. Хотя некоторые и догадывались о причинно-следственной связи утренних бесед в Летнем саду императора с внешне неприметным господином. Но догадки – это далеко не факты, и какие-либо выводы по ним делать рано.

Впрочем, князь Одоевский сообщил Виктору Сергееву о том, что к нему на улице несколько раз подходили старые знакомые, которые, среди прочих, чисто житейских тем, заводили разговоры о его квартирантах. Владимир Федорович все больше отшучивался, а самым настырным сказал, что, дескать, действительно, гостили у него дальние родственники из Первопрестольной, которые недавно уехали домой.

Труднее всего было императору.