Имперский союз

– Ваше величество, – сказал молчавший до этого Бенкендорф, – Виктор Иванович говорит истинную правду. Мне приходилось читать донесения наших чиновников, служивших на Кавказе. Мы принимали меры, но явно недостаточные. Чтобы пресечь контрабандную торговлю оружием, мы учредили регулярное крейсерство кораблей Черноморского флота у берегов Кавказа.

– Ну и как, – спросил Николай, – меньше стало британских и турецких торговцем оружием?

– Если бы, – вздохнул Бенкендорф. – тут надо спасибо сказать нашему МИДу и отправленному недавно в отставку господину Нессельроде.

Помните казус со шхуной «Виксен»?

Николай помрачнел и кивнул. Это была старая история, весьма ему неприятная.

– Так вот, в 1836 году была перехвачена патрульными кораблями Черноморского флота у берега Суджук-Кале британская шхуна «Виксен» с грузом оружия для немирных горцев, – продолжил свой рассказ Бенкендорф. – Казалось бы, надо было принимать меры и шхуну вместе с грузом конфисковать, а ее капитана и его помощника отправить туда, куда Макар телят не гонял. Но по вине нашего министерства иностранных дел мы были вынуждены начать переписку с британским Форин-офисом.

А потом, в конце концов, по настоянию господина Нессельроде капитана шхуны Джеймса Белла мы были вынуждены отпустить с миром.

– А год назад, – продолжил Сергеев, – этот самый Джеймс Белл объявился на Кавказе. Только в этот раз он назывался Якуб-беем. И бывший шкипер первым делом стал подстрекать горцев к нападению на Навагинский форт – в нашем времени там расположен курорт, называемый Сочи. Этот британский шпион набрался наглости и даже пообещал за голову генерала Николая Николаевича Раевского – сына героя Бородина – миллион рублей.

Вы помните, чем все закончилось?

Николай мрачно кивнул.

– Конечно, помню. Майор Посыпкин докладывал мне о случившемся.

Император отошел к своему секретеру, достал из него папку и вынул оттуда копию донесения. Посмотрев на присутствующих, он начал читать:"

"«В четыре с половиной часа пополуночи горцы в больших силах, пользуясь бурей, темнотой ночи и бугристой пересеченной местностью, подкрались с трех сторон к глассису укрепления, имея с собой более тридцать лестниц и длинные крючья или багры.

Двое часовых, заметя их на глассисе, сделали выстрелы; по этому сигналу черкесы с криком и пальбой бросились на стены, влезая на них по лестницам и хватаясь за туры крючьями. Гарнизон успел стать под ружье и кинуться к валу, прежде чем укрепление было занято; но не зная настоящего пункта атаки, люди разделились, вероятно, по всем фасам, и потому не могли удержать штурмующих.