Имперский союз

А ты почему, Адини, так разволновалась? Не спишь, вся бледная, того и гляди, лишишься чувств…

– Папá, – смущенно сказала великая княжна, – я побывала у них, в будущем. Я видела, как они ко мне относятся. Словно я для них родная – они все старались мне помочь. А доктор Кузнецов, Алексей Юрьевич, он вылечить меня старается, от смерти спасти. Я же слышала, – Адини всхлипнула, – что в их прошлом я умерла совсем молодой. Александр Павлович сказал мне, что я буду жить долго-долго и буду счастлива…

Николай почувствовал, что и сам с трудом сдерживается, чтобы не заплакать. Он очень любил Адини и, при всей своей суровости, испытывал к дочери нежность и жалость.

Император обнял ее и прижал к груди.

– Успокойся, милая моя, – сказал он, – все будет в порядке. Эти люди посланы нам самим Господом. Если мы будем с ними честными и если у нас хватит ума не повторить те ошибки, которые мы наделали в их истории, то наше Отечество будет спасено от многих бед и напастей. Сотни тысяч людей останутся живы, матери не будут лить слезы по своим погибшим сыновьям.

Помнишь, что написано в Нагорной проповеди: «Блаженны миротворцы, ибо они будут наречены сынами Божиими».

Если с их помощью удастся сохранить мир в нашей стране, то я буду считать, что это самое лучшее, что я совершил за все годы моего правления.

– Папá, ты самый лучший и самый добрый на свете, – всхлипнула Адини, – я тебя очень люблю. Я случайно услышала, – тут Адини покраснела, – что ты собираешься ехать в Аничков дворец, чтобы встретиться с ними. Возьми меня с собой…

* * *В Аничковом дворце уже началось «производственное совещание», на котором присутствовали все участники «ночи длинных ножей» – так окрестил произошедшее Шумилин-младший.

Ротмистр Соколов, приехавший сюда прямо из здания у Цепного моста, рассказал, что задержанных поляков, после оказания первой помощи, уже начали допрашивать. Некоторые упрямились и молчали, не отвечая на вопросы. А некоторые, наоборот, перепуганные насмерть, трещали не умолкая, словно боясь, что как только они замолчат, их снова передадут в руки звероподобных жандармов, после чего за их жизнь не дадут и ломаного гроша.

Следователи не успевали записывать все, что спешили сообщить им арестанты. По большей части они несли чепуху.

Но кое-что интересное для ведомства Александра Христофоровича все же сообщили.

Так, например, выяснилось, что сагитировал их приехать в Петербург из Варшавы британец, пообещавший хорошее жалованье и непыльную работу. К примеру, кого-нибудь избить или прикончить. Но все переговоры с этим британцем вел их старший, о котором шляхтичи знали лишь то, что зовут его Збышек и что во время мятежа в ноябре 1830 года в Варшаве он убивал русских солдат, а потом был правой рукой самого князя Адама Чарторыйского.