Имперский союз

А Антон откровенно хохотал.

– Ну, что, Игорек, – сказал он, смахивая выступившие на глазах от смеха слезы, – теперь-то ты мне поверил? Как писал сэр Вильям, «есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам».

– Антоха, ты гений! – воскликнул наконец пришедший в себя Пирогов. – Нет, я правду говорю, твое изобретение – это десяток Нобелевских премий… Да что там десяток – их сотню можно дать тебе за то, что ты открыл.

– Вот потому-то я тебя и прошу, дружище, язык держать за зубами, – сказал Антон, неожиданно став серьезным. – Ты только прикинь, сколько желающих может появиться присвоить его.

Ну, а настоящего изобретателя отправить в «страну вечной охоты». Тут, Игорек, если прикинуть, такие деньги могут крутиться, что мне даже страшно представить.

– Мда-с, я об этом как-то и не подумал, – озадаченно сказал Пирогов. – Хорошо, Антон, я буду нем, как рыба. Ты, надеюсь, мне доверяешь?

– Конечно, доверяю, Игорь, если бы не доверял – ни за какие коврижки не познакомил бы тебя с будущим императором Александром II, – сказал Воронин. – Мне кажется, что ваше знакомство пойдет на пользу вам обоим.

Услышав эти слова, цесаревич, внимательно слушавший разговор двух друзей, с любопытством посмотрел на своего гостеприимного хозяина.

– Антон Михайлович, – спросил он, – я, конечно, рад знакомству с господином Пироговым, но затрудняюсь сказать, чем именно могу быть полезен ему в вашем времени?

– В нашем – скорее всего ничем, – сказал Антон и внимательно посмотрел на цесаревича, – но если не в нашем? Я же вижу, Игорек, что ты прямо места себе не находишь – так тебе хочется сгонять в прошлое. Ведь так?

– Врать не буду, – с улыбкой сказал Пирогов и развел руками, – очень хочется.

Только ты же меня туда не пустишь. Или как?

– Понимаешь, Игорек, – задумчиво сказал Антон, – я пригласил тебя к себе для того, чтобы ты доступно и аргументированно объяснил нашему гостю о том, как шло освоение нашего Дальнего Востока. Чтобы со временем он не наделал роковых ошибок.

– Это ты об Аляске? – спросил Пирогов.

– О ней, родимой… – сказал Воронин. А потом, повернувшись к цесаревичу, с горечью сказал: – Да, Александр Николаевич, дали вы маху с ее продажей. Если бы вы знали, какими нехорошими словами вас поминают у нас за тот опрометчивый поступок…

– А что не так? – удивленно спросил цесаревич.

 – Я, конечно, слышал, что власти Британии и Северо-американских Соединенных Штатов недовольны нашим присутствием в тех водах, но продавать наши владения в Америке мы не собираемся.

Вот о нашей фактории в Калифорнии бывший министр иностранных дел Нессельроде не раз заводил разговор, пеняя на ее ненужность и убыточность. Даже на этот счет велись какие-то предварительные переговоры.