Имперский союз

– Ну, а крестьяне из твоего села, – спросил Юрий, – они что – все слепые и глухие? Ведь мотоцикл – невиданная в этих местах штука. Да и тарахтит он изрядно. Ты ведь им языки не отрежешь, чтобы молчали о том, что им приходится видеть?

– Не боись, Юра, – с улыбкой ответил Сергеев, – я тут за пару недель о себе такое мнение создал, что мои мужики – черт побери, до чего же это глупо звучит – считают меня то ли гениальным изобретателем вроде Кулибина, то ли чародеем и чернокнижником вроде Якова Брюса. Так что если и будут разговоры, то они мало кого удивят."

"Ну, скажут они, придумал барин очередной механизм – коляску самобеглую.

Эка невидаль! Вон, в Питере-граде уже который год по чугунке паровозы бегают аж до Царского Села и Павловска. А у англичан так, рассказывают, вообще творится черте что…

– Ну, если так, то тогда ладно, – махнул рукой Юрий. – Давай, помещик, показывай – куда ехать-то.

– Подожди немного, – сказал Сергеев, – сейчас вернется на бричке ротмистр, и мы тронемся в путь. Негоже человека в чистом поле бросать. Кстати, Дима, хоть он и жандарм, но парень что надо, свой в доску. Довелось тут как-то раз с ним в один переплет попасть… Вон, кстати, он уже возвращается.

Давай, заводи свое «точило», сейчас поедешь за нами.

…Картина для XIX века была просто фантасмагорическая. По проселочной дороге, поднимая пыль, запряженные парой лошадей мчались дрожки, а за ними, отчаянно тарахтя, двигалась трехколесная повозка, которой управлял человек в странной одежде: в огромных очках и в черном блестящем на ярком солнце шлеме.

Баба из соседнего села, увидевшая это, испуганно сиганула в придорожные кусты, стала там креститься и читать молитвы. «Не иначе настает конец света, – подумала она, – коль среди бела дня по дорогам разъезжают эдакие творения нечистой силы…»

* * *В Летнем саду было хорошо и уютно.

Адини и Николай долго гуляли по его аллеям. Девушке очень понравился памятник великому русскому баснописцу Ивану Андреевичу Крылову, который появился здесь лишь в 1855 году. Адини знала этого, всегда небрежно одетого чудака и гурмана, и с удовольствием читала его смешные басни. Здесь же он был изображен сидящим на камушке, с книгой в руках. Именно таким Крылов и был в жизни. И глядя на постамент, где были изображены зверушки – герои басен, она улыбалась, вспоминая стихи Ивана Андреевича.

– Николай, смотри, господин Крылов как живой, – воскликнула Адини, – я помню его именно таким. Он гулял совсем недавно по Невскому в заляпанном соусом сюртуке и панталонах с отстегнувшимися штрипками.

– Иван Андреевич в нашей истории умрет через четыре года, – сказал Николай, – а этот замечательный памятник сделает скульптор барон Петр Карлович Клодт. Ты уже видела сегодня его чудесные скульптуры на Аничковом мосту.