Имперский союз

В зале, где почти пол-стены было занято его знаменитой картиной «Последний день Помпеи», Карл Павлович с нескрываемой гордостью посмотрел на Ольгу и шепотом поинтересовался:

– Ну, как тебе, нравится?

Ольга ответила своему возлюбленному стихами Евгения Баратынского, написанными по поводу окончания работы над этой картиной:

И стал «Последний день Помпеи»Для русской кисти первый день…Брюллов обрадовался, как ребенок, но вскоре улыбка сошла с его лица. Он увидел неподалеку свою еще не написанную картину «Портрет графини Самойловой, удаляющейся с бала у персидского посланника».

Ольга знала о, мягко говоря, странных романтических отношениях художника с Юлией Павловной Самойловой, урожденной графиней Пален. Брюллов, в свое время безумно влюбленный в графиню, уже знал, чем закончился его роман с ней в 1845 году. Поэтому видеть на холсте лицо женщины, так жестоко обманувшей его чувства, Карлу Павловичу было неприятно.

Брюллов немного успокоился в зале художников-передвижников. Многие картины привели его в восхищение. Особенно ему понравились полотна Репина, Сурикова и Верещагина. С большим интересом он познакомился с творениями таких авторов, как Серов и Врубель.

– Непривычно, конечно, но что-то в этом есть, – шепнул он на ухо Ольге.

И вот когда довольный Брюллов направился было к выходу, черт дернул ее сводить его в залы, где расположилась выставка «творений» современных художников-авангардистов. При виде их «шедевров» Карл Павлович потерял дар речи. Он долго стоял посреди зала с открытым от изумления ртом. Потом не выдержал и спросил у Ольги:

– Дорогая, это что такое? Это выставка предметов, изготовленных несчастными, которых лечат в «доме скорби»?

Ольга не успела ему ответить.

Стоявший рядом с ними бомжатского вида субъект в замызганной футболке, джинсах с многочисленными заплатками, бейсболке и шлепанцах на босу ногу презрительно взглянул на Брюллова и безапелляционно заявил:

– Это искусство, и стыдно не понимать то, что хотел отобразить современный гений в своих творениях.

– Это – искусство? – дрожащим от ярости голосом спросил художник. – Да это, милостивый государь, просто бездарная мазня человека, не имеющего никакого отношения к живописи.

– Это вы ничего не понимаете в искусстве! – презрительно бросил Брюллову его оппонент. – Вы просто упертый «совок». А современная живопись – это то, что не вмещается в ваших ущербных мозгах!"

"В общем, все закончилось грандиозным скандалом. Смотрительница музея, уже привыкшая к подобного рода обсуждениям «достоинств» авангардной «живописи», от греха подальше вызвала дежурного полицейского. С большим трудом Ольге удалось разрулить конфликт и увести домой взволнованного и донельзя расстроенного Брюллова.