Имперский союз

Немного погодя стал виден и сам пароходо-фрегат. Щукин посмотрел в свой 24-кратный бинокль, а потом протянул его императору. Николай долго разглядывал шлепавший плицами колес по воде «Богатырь», а потом, вернув бинокль Олегу, вздохнул.

– Жаль, что время этих красавцев скоро закончится, – сказал император. – У вас, наверное, уже и не осталось парусных кораблей. – Я прекрасно все понимаю – прогресс, новая техника – но, с другой стороны, уж очень они красивые.

– Ваше величество, – усмехнулся Щукин, – парусные корабли – это игрушка ветра и волн. Вспомните, как во время войны с Турцией в 1828 году вы на линейном корабле отправились из Одессы в Варну. Вы тогда попали в шторм, и ветер едва не унес вас к Босфору. Еще немного, и случилось бы непоправимое – в плен к османам мог попасть сам российский император! Слава богу, когда все уже потеряли надежду на спасение, шторм неожиданно стих, а ветер сменился на противоположный.

– Да, было такое дело, – поморщился Николай. – И я ни перед кем не скрываю то, что в отличие от моего великого предка Петра Великого, я хотя и люблю море, но море почему-то не любит меня. Так уж как-то получилось. Господа, однако «Богатырь» уже совсем близко. Сейчас он подойдет к причалу и начнет швартовку. Думаю, что нам пора отправиться к нему и поприветствовать наших героев.

Пароходо-фрегат, нещадно дымя трубой, осторожно подгреб к пирсу. Швартовая команда на берегу вывалила плетеные кранцы и приготовилась ловить бросательные концы. На «Богатыре» переливисто засвистели боцманские дудки и раздались громкие команды офицеров. Матросы начали швартовку и стали готовить к спуску трап. На палубе, среди царящей на «Богатыре» суеты, стояли гости из будущего и радостно махали руками встречающим.

Когда швартовка закончилась и трап был спущен, раздалась команда вахтенного офицера на общее построение.

– Господа, давайте поднимемся на этот славный корабль и поблагодарим его экипаж за блестящее выполнение им своего долга, – сказал император. – Я полагаю, что надо отметить и наших друзей из будущего, которые, рискуя жизнью, нашли, поймали и доставили в Россию этого мерзавца Уркварта.

Все направились к трапу. Шумилин-старший внешне старался держаться спокойно, но сердце у него громко билось в груди от радости – ведь его сын вернулся живым и невредимым из опасного путешествия. Император же гордился тем, что его подданные так лихо утерли нос этой мерзкой Британии, возомнившей о себе невесть что. Пусть все теперь на этом острове знают, что и на них, если понадобится, найдется управа.

Николай легко взбежал по трапу на борт парохода-фрегата. Снова засвистели боцманские дудки, а командир «Богатыря» капитан-лейтенант фон Глазенап и стоящие рядом с ним офицеры отдали честь монарху.