Интервью для Мэри Сью. Раздразнить дракона

Но самое главное — научилась понимать и принимать себя в этом мире.

Чернокнижник не соврал — здесь меня действительно не беспокоил никто. Ну разве что рокот волн, когда море ярилось. Что же до одиночества… Я не стремилась его преодолеть, скорее наслаждалась им. Оно стало для меня уютным, больше никого не хотелось пускать в свою жизнь. Но так же я понимала, что рано или поздно мне придется столкнуться с людьми. Или с троллями. Или с драконами. Хотя о последних старалась не думать. Особенно об одном.

Увы, нельзя всю жизнь прожить в одиночестве, как бы этого ни хотелось.

Но еще больше я не желала вновь становиться пешкой. Мысли все чаще возвращались к словам чернокнижника: «Что ты теряешь?»

Это утро ничем не отличалось от других. Разве что туман был плотнее обычного. Я вышла на порог с ведром в руках — недалеко от дома тек ручеек, спускавшийся с горы. Он был неширокий, но когда-то заботливые руки сделали запруду, сложили камни лоханью, и теперь я там каждое утро набирала воды.

Заперла дверь, чтобы не выстудить избяное тепло, обернулась и замерла.

Посреди тропки сидела рыжая лиса. Откормленная, уже без пятен плеши на шкуре.

Она умостилась на заднице, обвив себя хвостом, и облизывалась, глядя на меня с хитрым прищуром.

Поставила ведро на землю. Осмотрелась. Но плотный туман играл против меня.

— Выходи, Йон. — Мой голос показался чужим.

Зашуршала галька и из тумана шагнул перевертыш. Все такой же. Время его ничуть не изменило. Ну разве что еще сильнее загорел.

— Выглядишь разочаровательно, — вместо приветствия выдала я.

Лицо Йона посмурнело.

— А как мне еще выглядеть, прошерстив вдоль и поперек пятнадцать кнесских урядов? Я, между прочим, один из лучших поисковиков равнинных и горных земель, и то не смог взять твой след.

Он оборвался рядом с телом мертвого тролля, словно его кто смел. Сейчас и то наткнулся на тебя случайно, просто почуял за несколько полетов стрелы.

— Зачем было вообще искать? — Я не собиралась приглашать Йона на порог. Не стоит вносить в мою новую, устоявшуюся жизнь что-то из прошлого. А шкура был тем самым прошлым.

— Мне-то незачем. А вот один дракон как с цепи сорвался. Хотя какой он сейчас дракон — кнесс! — Йон хохотнул. — Собрал под собою все уряды, объединил.

А люди и не подозревают, что правит ими (причем справедливо правит!) дракон.

Я стояла, скрестив руки на груди, и молчала.

— Брок просил найти тебя.

— Скажи, что не сумел выполнить просьбы. — Я сглотнула.

— Поздно… — с каким-то особым садистским наслаждением выдал шкура. — Веретено назад я послал ему вестника. И, судя по тому, что я слышу, он уже здесь.

Лично я не уловила ни звука. Но это было ровно до того момента, когда огромные крылья разорвали покрывало тумана в клочья. На землю опустился дракон.