Интимный дневник. Записки Лондонской проститутки

Это может означать одно из двух: либо они очень озабочены моим эмоциональным благополучием, либо опасаются, как бы чего не случилось, если я долго буду мыкаться одна. А может, и то, и другое вместе. А у меня свои проблемы: не хочу слишком быстро привыкать к этому парню, по прозвищу Первое Свидание. Человек он, конечно, очень хороший, и у нас с ним все просто заме­чательно, но чем больше я думаю о нем, тем больше нахожу его намерения несколько слишком... серьезными.

Ни один из кандидатов, однако, не соответствовал впол­не моим представлениям о том, каков должен быть мой любовник.

Первый холостячок был вполне ничего себе парень — высокий, темные глаза как-то диковато смотрят, очарова­тельный уэльсский акцент. Если и есть на свете что-нибудь такое, что может свести меня с ума, так это ласкающие слух звуки речи выходцев из Уэльса. Конечно, это всего лишь мое мнение, но у всякого свои слабости."

"Увы, этого детину, должно быть, не проинформировали о подробностях моей трудовой биографии. Мы еще не успели покончить с закуской, как он принялся рассказы­вать какую-то изысканную историю, соль которой заклю­чалась в том, что он потешался над своим лучшим дру­гом, который, видите ли, «встречается с сестрой прости­тутки».

Ага. Ну, что ж, ладно. Жаль. Впрочем, обед он заказал очень порядочный.

Второй холостяк назначил свидание в пабе, и когда я пришла, уже был под порядочной мухой. Еще одна черта, присущая мужской половине человечества — у них нередко возникают отчетливые проблемы с установлением правиль­ных отношений между собственным телом и силой земно­го притяжения. Когда, к своему немалому удивлению, он обнаружил, что я неподобающе мала ростом, чтоб стать опорой нетвердо стоящего на ногах мужичины весом боль­ше сотни килограмм, он вцепился в стойку бара.

Через пару часов мы стояли в очереди, чтобы попасть в какой-то клуб. Несмотря на паршивую погоду, дождь и ве­тер, вышибалы придерживались такой политики: один вы­шел — один вошел, несмотря на то, что внутри места вполне хватало. Мой кавалер не выдержал долгого стояния, обидел­ся и решил с ними потолковать по душам. Они поступили вполне здраво и вполне в духе своей профессии: залепили ему в ухо так, что он сам вылетел вон из очереди.

Я едва отодрала его от тротуара, поймала такси и отвезла домой, к нему, конечно. Там в морозилке обнаружила пакет гороха и шлепнула его прямо на распухающую на глазах щеку, а потом уж принесла свои извинения. Сомневаюсь, что он что-нибудь заметил — был уже в полной отключке.

Третий холостяк оказался парнем, следующим принци­пу: «сиди и помалкивай, пусть думают, что ты скромный, но очень умный; откроешь рот — тебя сразу раскусят».