Интимный дневник. Записки Лондонской проститутки

но как так: человек, которого ты едва знаешь, вдруг становится бо­лее надежным источником информации о моей жизни, чем я сама?

—    Ну...

—    Да это просто... дерьмо собачье!

—    Прошу тебя, успокойся. Я люблю тебя. Я к тебе не­равнодушен. Я...

У-у-у, черт, опять эти глупые, эти идиотские слова.

—  Но у меня-то совсем другие чувства. И если ты этого не знал, так знай теперь. Я не собираюсь принижать твоих чувств, я не стану говорить, мол, не стоит, и все такое, но ведь ты про меня ничего не знаешь. Да и в любом случае, твои чувства не дают тебе никаких прав.

Черт возьми, хватит, я прекрасно сознаю, что, как по­следняя дура, перехожу на крик и говорю совсем не то, что хотела сказать.

И не потому, что хочу его, нет, я хочу совсем другого, я хочу ясности, я не хочу, чтобы он ду­мал, что я просто сучка.

Нет. Забудь про это. Чем раньше он поймет, тем скорее получит возможность найти другую, кого он действитель­но полюбит. Я не хочу больше говорить с ним. Я вообще ничего не хочу. Иначе стану полным ничтожеством.

—   Случилось какое-то недоразумение, мне кажется, мы могли бы с ней встретиться и все обсудить..."

"—   Ну, ладно, все.

Я не хочу об этом ни с кем разговари­вать. И с ней не хочу ничего обсуждать. Да и с тобой тоже. И вообще, мне это все глубоко не интересно.

—   Но я...

—   До свидания.

Молчание. Можно представить себе его физиономию. Интересно, что бы я делала в подобной ситуации? Пыта­лась бы еще тянуть время или изящно и с достоинством, не уронив лица, проглотила бы? К его чести, он выбрал последнее.

—  Что ж, до свидания. Удачи и счастья. Мне будет тебя не хватать.

—  Спасибо.

Я дала отбой. И отправилась прямиком к компьютеру, чтобы послать этой дуре сердитое письмо: и про загадоч­ные номера, и про сплетни, которые она распускает там, где не надо.

Даже спрятавшись за почтовым ящиком на экране, я ужасно трусила, но звонить по телефону боялась еще больше — не была уверена, что сдержусь и не наору на нее. А тут что: набрал, перечитал, послал. Потом села зав­тракать, и мне было немножко грустно и тяжело, что я оказалась сволочью, и даже мысль, что все это на самом деле полная чепуха, нисколько не утешала меня.

vendrcdi, к 27 fevrier

Проходит немного времени, и уже нелегко вспомнить, как, почему и когда тебе кто-то нравился, и бывает при­ятно еще раз мысленно вернуться в то время и посмот­реть на все с безопасного расстояния.

Сегодня мне вспом­нился мальчишка, который лапал меня в общественном бассейне, когда мне было пятнадцать лет. Мы вместе учились в школе, и наши отношения прекратились пото­му, что он, дурак, не хотел лизать у меня между ног, даже чувствовал какое-то отвращение к этому. А-1, чье искусство обращаться с моим телом было столь же нео­бычным, сколь и пугающим, был первый мужчина, кото­рый стал делать мне это.