Интимный дневник. Записки Лондонской проститутки

Человек скрылся в заднем помещении, и сразу же бряк­нул колокольчик. Вошла юная девица, почти подросток, вероятно, его дочь. На ней было короткое платье, джем­пер и розовые резиновые сапожки. Когда он снова по­явился, она обратилась к нему по имени.

Папаша попросил ее что-то там завернуть. Она вздохну­ла и недовольно потопталась у прилавка. Да, уж на что мои родители не образец консерватизма и соблюдения традиций, но они всегда обязательно посылали меня куда-нибудь на несколько недель, когда не было занятий в школе. Для всех хорошо: и они от меня немного отдыхают, и тебе спокойно, не надо то и дело вращать глазами и вор­чать, что мир жесток и несправедлив.

— Ладно, — недовольно фыркнула она и принялась пе­ленать какую-то брошку в километр черной ткани. Я сразу же узнала эту манеру говорить, полученную в обычной английской средней школе, на которую накладывались интонации избалованного ребенка, которому родители во всем потакают, и общие обертоны речи, присущие южа­нам. Когда я вижу такую вот молокососку, которая счита­ет себя пупом земли, это приводит меня в такое бешен­ство, что шерсть встает дыбом.

Снова звякнул колокольчик, и папаша почти мгновенно исчез, словно растворился в воздухе.

На этот раз вошла крошечная женщина, с ног до головы наряженная в одеж­ды явно из этого магазина. То есть, я хочу сказать, она очень была похожа на пирожное безе, только какого-то синюшного цвета. Вместе с девчонкой они в один голос стали громко жаловаться на холод в помещении, а потом сварливая маленькая корова тоже куда-то пропала, видно, пошла требовать от своего предка, чтобы он принял к это­му какие-то меры. Я получила огромное впечатление, ей-богу - в этом возрасте, насколько я помню, мой разговор­ный репертуар не выходил за рамки «не знаю» и «отвали».

—  Вас кто-нибудь тут обслуживает? — обратилась ко мне женщина. Я сама не очень-то высокого роста, но эта ми­ниатюрная мегера была мне по плечо, не больше. В своих многочисленных юбках и корсетах она выглядела очень романтично, как после несчастного случая на фабрике обоев. Который случился лет пятьдесят назад.

—  Спасибо, я просто смотрю.

Пока я из вежливости перебирала плащи и пальто, сши­тые из парчи, и юбки с кринолинами, мегера все время вертелась у меня под мышкой.

Вещи выглядели неплохо, но весили, наверное, килограмм шесть каждая, не мень­ше, не считая бархатной тесьмы."

"—  У вас очень красивая витрина, — сказала я, надеясь, что она поговорит немного со мной и уберется куда-ни­будь к себе. — Я часто хожу этой дорогой на работу, но зашла к вам впервые.

—    А где вы работаете? — тут же спросила она. Думай быстро, девочка.

—    В «Ви энд Эй», — сказала я.

—    Где-где?

—    «Виктория и Альберт».

Она продолжала смотреть на меня оловянными глаза­ми.