Интимный дневник. Записки Лондонской проститутки

Кто знает, возможно, я встречу когда-нибудь человека, который обожает Патти и Селму, и тогда мой корабль найдет свою тихую гавань.

Но сегодня у меня свидание. Настоящее свидание с человеком, который называет меня моим настоящим име­нем и звонит мне на мой домашний телефон. Ладно, возможно, он просто голограмма, пока я сама толком ничего не знаю.

dimanche, le 18 Janvier

Настоящего, простого свидания с мужчиной у меня не было уже целую вечность. Мне назначил его один знако­мый Н. Н. нас и представил друг другу. Мы разговори­лись, и я не могла не попасть под обаяние его взглядов, его голоса, его чувства юмора.

Меня всегда удивляло, как, впрочем, и на этот раз, что стоит мне начать с кем-нибудь флиртовать, я чувствую себя неловко, как бы не в своей тарелке. Волновалась ли я, нервничала ли, когда наговари­вала на его автоответчик сообщение? Еще бы. Долго ли выбирала, что надеть на это наше свидание? Еще как. Была ли мне важна каждая мелочь, касающаяся его, вклю­чая его имя, которое я через каждые несколько часов иска­ла в интернете? Тысячу раз правда. Стучало ли мое сердце быстрей, чем обычно, когда я читала его эсэмэски или имэйлы? Еще как стучало.

Итак, мы встретились — подробности не имеют значения — и говорили, говорили друг о друге, осторожно касаясь и деликатного предмета, что мы оба... что нас влечет друг к другу. Я глаз не отрывала от его рук — когда, конечно, виде­ла, что он не смотрит. А он, должно быть, глядел на мои: в метро мы ни с того ни с сего взялись за руки (боже мой, мы держались с ним за руки), и он все поглаживал пальца­ми, а потом и губами у меня между пальцев (у меня внут­ри все так и дрожало), а я положила голову ему на плечо (да, и оно пришлось как раз, мне было очень удобно), и он вдыхал запах моих волос (о, да, боже мой, да).

А потом мы вышли из метро и отправились трахаться, и трахались так, что стены стонали.

Может, все из-за стакана вина, ну, двух-трех стаканов, не больше. Может, всему причиной — музыка, которая игра­ла как раз в том ритме, от которого у меня всегда кружит­ся голова. Но я сделала то, чего не следует делать ни в коем случае: от объятий и поцелуев я сразу же перешла к делу — профессионально, как заправская шлюха."

"И он, бедняжка, что и говорить, попал в переплет.

Ко­роткие пронзительные вопли. Хватания за руки. Пошел такой трах, что кровать трещала, пот лился градом, все соседи, наверное, повскакивали с постелей и навострили уши: что происходит? Землетрясение? Пожар? Террорис­ты? Кто так орет, будто ему отрезают язык ? А мы ничего не замечали, мы так увлеклись, что перешли на самый грязный язык и называли вещи своими именами, без вся­ких там эвфемизмов и экивоков. Потом он кончил и сразу уснул. Но я никак не могла закрыть глаз. Я слиш­ком хорошо понимала, что только что произошло.