Инженер Петра Великого – 3

Сушить его надо было медленно, при невысокой температуре и, самое главное, с хорошей вентиляцией, чтобы пары растворителей (если я буду использовать спирто-эфирную смесь для пластификации, чтобы порох не крошился) или остатки влаги улетучивались, не создавая взрывоопасной концентрации. Для этого я спроектировал отдельные сушильные камеры — по сути, просторные сараи с высокими вытяжными трубами на крыше, чтобы тяга была естественная, и системой полок из редкой сетки, на которых пироксилин должен был раскладываться тонким слоем. И никакого открытого огня поблизости, само собой — это даже не обсуждалось.

Федька и Гришка аж светились от энтузиазма, вникая во все эти премудрости. После того, как они на собственной шкуре прочувствовали «прелести» неконтролируемой химической реакции в старой лаборатории, к моим инструкциям по технике безопасности они относились с благоговением. Я старался объяснять им суть процессов по-простому, без заумных химических формул, от которых у них бы точно мозги закипели.

— Смотрите, орлы, — говорил я им, тыча пальцем в чертежи нового порохового «цеха». — Вот здесь у нас будет чан для «закваски». Главное — чтобы эта «закваска» не перекипела, а то быть беде. Поэтому следим за «градусником» — вот за этой стекляшкой с красной водичкой. Полезла водичка вверх — сразу воду в «корыте» меняем, а то и льда подкинем. Ясно?

— Так точно, Петр Алексеич! — бубнили они в один голос, хотя по их лицам я видел, что не все им было до конца понятно, но старание и преданность в их глазах перевешивали любые сомнения.

— А вот здесь, — продолжал я, показывая на фильтры, — будем нашу «кислую воду» чистить, чтобы дряни всякой в ней поменьше было. Чем чище вода, тем лучше наш порох будет, злее и без дыма.

Они кивали, мотали на ус. Федька, с его золотыми руками, больше тяготел к «железкам» — он с энтузиазмом взялся за обустройство мастерской, где мы должны были собирать СМ-1, но и в «химических делах» старался не отставать, пыхтел, разбирался. Гришка же оказался на удивление толковым в работе с реактивами, точно отмеряя порции и следя за ходом реакций. На этих двоих теперь ложится огромная ответственность, ведь любая ошибка могла стоить им жизней. Но я в них верил. Эти ребята уже не раз доказывали, что на них можно положиться.

Я сам почти не вылезал из строящихся корпусов, проверяя каждый узел, доску, толкуя рабочим (в основном, солдатам Орлова да нескольким нанятым артелям плотников) что к чему. Работы было — выше крыши, но когда я представлял себе, как русские солдаты, вооруженные моими винтовками с этим новым порохом, гонят шведа, вся усталость куда-то улетучивалась. Ради такого стоило и поднапрячься.

Пока в Игнатовском все крутилось-вертелось вокруг пороха, меня то и дело выдергивали в Питер.