Исай

Шустрая тачка Веры не перевернулась. И Ждан был безумно благодарен за это всем богам и самой судьбе.

Подлетев к водительской дверце, Ждан на миг выдохнул. Подушки безопасности раскрылись вовремя. Верочка лежала, точно бабочка в коконе, запутавшись в собственных, длинных волосах, тяжело дышала, и, о чудо! была в сознании.

– Я прибью тебя, дура! – хрипел Ждан, выуживая девушки из ремней безопасности и вытаскивая из машины.

– Придушу, чтобы не мучилась!

– Значит, ты продул, да? – прошептала Вера, из разбитого лба текла струйка крови, но Ждан больше не видел серьезных повреждений, однако собирался незамедлительно тащить эту упрямую и безголовую девчонку в больницу. – Я победила?

– Ты идиотка, Вера! – цедил Ждан, лихорадочно шаря по всему телу огромными, чуть дрожащими ладонями. – Голова кружится? Тошнит? «Отъехать» собираешься? Где болит?

– Признай, я победила! – не унималась девушка.

Ее трясущиеся пальцы вцепились в тонкий свитер молодого мужчины. А ноги готовы были предать свою хозяйку. Но Верочка держалась из последних сил.

– Победила! Теперь ты счастлива? – уже громче орал Ждан, не замечая, что повышает голос на девчонку. – Довольна?

– Почти, – выдохнула Исаева.

Девушка не пыталась отстраниться от крепких рук. И молодые люди сами не заметили, что вцепились друг в друга так, что, казалось, никакая сила не способна их разделить.

– Почти! – повторил Ждан, рвано.

Его ладони сжимали девичий затылок, заставляя Веру запрокинуть голову и смотреть в лицо мужчине. В то же время жадный мужской взгляд сканировал каждый миллиметр нежной кожи, задержался на ссадине, которая уже перестала кровоточить, но обещала превратиться в шикарный синяк.

– Ты мне должен, Ждан, – напомнила девушка.

Ее руки по-прежнему лежали на широкой мужской груди, которая лихорадочно вздымалась после быстрого бега, а сердце истошно колотилось. Но только от бега ли?

Ждан молчал, и только сейчас задержал взгляд на упрямых глазах цвета луговых васильков. Ярко-синих, как чертов океан. И пронзительных, как злой, зимний ветер.

– Я выиграла, значит, либо ты отдаешь тачку, либо исполняешь желание, – выдохнула девушка.

– Нет, Вера, – угрюмо произнес Ждан.

– Да, Ждан, – возразила девушка.

Это был давний спор. Еще с тех времен, когда Вере исполнилось восемнадцать, и она явилась в облегающем платье на порог холостяцкой квартиры Ждана. Ее намерения были кристально ясны и очевидны. Она потребовала лишить ее девственности, заявив, что именно ему она доверяет почти так же сильно, как и братьям.

Вот только Ждан не чувствовал себя братом этой яркой девчонки. И не собирался помогать по-дружески. Его убивало слово «друг», который сама Вера и родители неизменно применяли в отношении него, Ждана.