Исай

Даже прижал, припечатал, большими пальцами принялся выводить замысловатые узоры на кончиках моих пальцев.

– Бельчонок…. – голос Исая окончательно охрип, зазвучал надломлено, задел потайные струны в моей душе. И я приподнялась на цыпочки, ртом встречая шумный выдох моего Феликса. – Ну что же ты делаешь, а? У меня крышу и без того рвет!

– Ты обещал, Исаев! – напомнила я, чувствуя, как краска смущения заливает лицо, превращая меня в помидор. – Говорил, как только исполнится девятнадцать, то мы сразу…

– Ну не здесь же, малыш! – хрипло простонал Исаев, а сам, противореча своим же словам, уже лихорадочно поглаживал мою талию и бедра, поднимая ткань мягкой футболки, в которой я была одета. – Здесь ни черта нет. Даже дивана нормального!

– Здесь есть ты, Феликс! – прошептала я. – Больше не нужно ничего.

В ответ Исаев хрипло рассмеялся, прижался своим лбом к моему, а ладонями обхватил мою голову, мягко, но уверенно фиксируя.

– И как тебе отказать? – пробормотал Феликс.

– Никак! – самоуверенно завила я, зарываясь пальцами в короткие волосы на его затылке.

* * *Глава 8"

"Что я знала о сексе? А толком ничего. Нет, с точки зрения теории – тут было все понятно. А вот что касалось практики…. Пусть я и имела некоторое представление о физиологических особенностях строения мужского тела. Не слепая ведь. К тому же бывали дни, когда я ночевала у Феликса под боком. А по утрам, еще во сне, мой парень любил прижиматься ко мне всеми выпирающими частями своего тела. И некоторые из них были твердыми, словно камень. Я жутко смущалась, но и чувствовала приятное томление во всем теле.

Сейчас же томление было не просто приятным, а плавило все тело, размягчало кости. И мне становилось страшно. Страшно от того, что Исай разочаруется во мне. Ведь и он ждал довольно долго, отказывался от других, опытных и более взрослых девушек. Часто бывает так, что ожидание не оправдывает себя. Вот и я опасалась стать таким же неоправданным ожиданием.

А еще я боялась того, что все происходящее, весь тот маленький рай, который мы с Феликсом создали для себя, может рассыпаться в прах. Сердце тревожно сжималось лишь только от одной мысли, что мои родители, узнав о нашем решении, не смирятся с ним. А мой отец способен на весьма необдуманные и импульсивные поступки. И меньше всего мне хотелось, чтобы Исаев пострадал из-за меня.

– Я боюсь, Фелюш, – тихо призналась я.

– Не бойся, Белочка, – хрипло прошептал он. – Это все пустое. Мы не обязаны делать это прямо сегодня. Просто дай мне минутку. Я до жути соскучился.

Его руки замерли на моих бедрах, а дыхание обжигало мою шею.

– Не останавливайся, дурачок! – тихо рассмеялась я, пряча пунцовые щеки от проницательных глаз любимого. – Я не тебя боюсь. И не того, что случится. Не думай, я очень хочу стать твоей.