Исход

Я просто дразнил тебя. Обещаю, что не дам тебе упасть, ― говорю я ей.

― Спасибо, ― говорит она.

Я выхожу на лёд первым, и Кэтрин делает шаг за мной, а ее руки сжимают мои в смертельной хватке.

― Ты понимаешь, что умеешь кататься на коньках лучше, чем кто-либо другой из моих знакомых?

Она качает головой.

― Просто прошло много времени.

Я тащу ее на середину катка и тут же отпускаю руки. Кэтрин смотрит на меня. Но она не шатается. Я смотрю вниз на ее ноги. Она стоит уверенно.

Грейси подбегает к нам на коньках.

― Мама, ты сможешь, ― говорит она, подбадривая Кэтрин.

― Я смогу. Поможешь мне сделать круг, детка?

― Конечно, мама. ― Грейси хватает ее за запястье, и я смотрю, как они удаляются от меня. Кэтрин оглядывается через плечо и машет мне рукой. Я без раздумий принимаю ее приглашение.

Мы делаем целый круг вокруг катка в темпе Грейси, что, конечно, гораздо медленнее, чем я привык. Но это приятная перемена. Мое тело все еще восстанавливается после вчерашней игры.

― Хочешь увидеть что-то классное, малышка Грейси? ― спрашивает Кэтрин, а потом добавляет: ― То, что папа не может сделать.

― Что? ― Грейси смотрит на нас с волнением.

Кэтрин отпускает наши руки и отъезжает на некоторое расстояние.

― Ладно, очевидно, я давно этого не делала, так что все будет не идеально, ― говорит она. ― Но смотри."

"Затем она начинает скользить по льду, ее движения такие грациозные, что трудно не восхититься. Она разворачивается и поднимает одну ногу в воздух под углом девяносто градусов. Когда ее нога снова касается льда, она начинает вращаться, но не просто так. Это одно из тех причудливых вращений, которые исполняют фигуристки.

Я знал, что Кэтрин умеет кататься на коньках. Но я не подозревал, что она умеет танцевать. Она хороша. Даже если она говорит, что давно не каталась. Когда она снова останавливается перед нами с Грейси, на лице Кэтрин сияет огромная улыбка, а грудь быстро поднимается и опускается, пока она пытается отдышаться.

― Это было так здорово, мама! Ты можешь научить меня так делать? ― визжит Грейси.

― Конечно, могу, детка, но не сразу. Нужно много времени и практики, ― говорит ей Кэтрин.

― Это было потрясающе, ― выдыхаю я.

― Спасибо.

Я моргаю. Это все? Спасибо? Она не собирается рассказать мне, как она вдруг стала фигуристкой олимпийского уровня?

Кэтрин вздыхает, словно прочитав мое выражение лица.

― Это долгая история, ― говорит она.

― Изложи мне ее в кратком виде, ― отвечаю я ей.

― Мой отец не разрешал мне играть в хоккей, когда я была маленькой. Вместо этого он отдал меня в секцию фигурного катания. И я занималась им до самого поступления в колледж. После его смерти мне больше не нужно было притворяться, что мне это нравится.

― Ты сейчас точно не выглядела так, будто тебе это не нравится, детка.