Исход

Я знаю это. А мне? Я не слишком уверена. Мой разум говорит мне, что нужно что-то делать. Пойти, отобрать мою дочь и снова сбежать. Я не могу ее потерять. Но мои ноги не двигаются. Колени подгибаются, и я хватаюсь за дверной проем, чтобы не упасть.

― Можно я возьму с собой снаряжение? И мою шайбу! Мне нужна моя шайба. Она очень особенная, ― продолжает щебетать Грейси, уже проснувшаяся и полная возбуждения. Она такая доверчивая, просто падает прямо в его объятия.

Впрочем, у нее нет причин не быть такой. Я всегда говорила ей только правду об отце. Что он добрый, хороший человек. Что он сделает для нее все, что угодно, если она в этом будет нуждаться. Потому что Грейсон, которого я когда-то знала, был именно таким. Надеюсь, что он все еще где-то там, внутри этого повзрослевшего Грейсона.

― Где эта особенная шайба? ― спрашивает Грей.

― На моей полке, здесь. ― Грейси подбегает и берет ее. ― Мистер Лиам Кинг подарил ее мне. Он лучший хоккеист в мире, ― говорит она с огромной улыбкой на лице. ― Тебе нравится хоккей?

― Я люблю хоккей, ― говорит ей Грей.

― Может, ты сможешь отвести нас на игру мистера Кинга? Я спросила маму, и она сказала, что подумает об этом.

― Я могу взять тебя на столько хоккейных матчей, сколько ты захочешь, Грейси. ― Грей смотрит на крошечную сумку, которую она собрала. ― Это все, что ты хочешь взять?

― Да. ― Она кивает. ― Где находится твой дом? У тебя есть собака?

― А, нет, собаки у меня нет. А дом недалеко отсюда, ― говорит он, забирая у нее из рук хоккейную сумку. Грейси все еще сжимает шайбу, и Грей смотрит на нее так, словно хочет вырвать из ее маленьких рук. А может, и сжечь после.

― Мама, ты в порядке? ― спрашивает Грейси, поворачиваясь ко мне.

Грей переводит взгляд с моей дочери на меня, на его лице написано беспокойство.

― Ты собрала свои вещи?

Я качаю головой.

― Я в порядке, Грейси. Почему бы тебе не сходить в ванную и не вымыть руки, ― напоминаю я ей.

― Можешь подержать это? Только не урони. Она особенная. На ней автограф мистера Кинга. ― Грейси протягивает Грею шайбу.

― Держу. Не уроню. Обещаю, ― говорит он ей.

Я жду, пока она закроет дверь в ванную, чтобы посмотреть на него.

― Что ты делаешь?

― Забираю свою дочь домой. Туда, где она, блядь, должна была быть последние пять лет, ― рычит он. ― Шесть. Потому что я был бы также рад возможности находиться рядом и до ее рождения.

― Ты не можешь забрать ее у меня, ― говорю я, хотя мои слова больше похожи на мольбу.

― Что? Ты имеешь в виду то, как ты поступила со мной?

― Я не знала, ― говорю я. В унитазе спускается вода, и мы оба смотрим на дверь ванной.

― У тебя три минуты, Кэтрин. Соберись или оставайся. Мне действительно плевать. Но ей, наверное, нет, ― шипит он.

Я задерживаю дыхание. Я не ожидала теплого приема от Грея, если когда-нибудь увижу его снова.