Испанский любовный обман

– Рози, – сказал он, и прозвучало это неправильно. Совсем на него не похоже. – Расскажи, что случилось.

Я во все глаза уставилась на подругу, умоляя молчать. Иначе Аарон взбесится, а в ярости он способен на что угодно. С рук точно не спустит.

Рози покачала головой:

– Джеральд все знает.

Вдаваться в подробности не пришлось: Аарон сразу понял, о чем речь.

– Вы двое и не скрывались, – хохотнул Джеральд, будто рассказывая о какой-то забаве. – Пол видел вас вчера. Что тут страшного? Не переживай, дружище.

На нас все пялились, словно в театре. Господи, до чего я устала, уже тошнит. Как бы отмотать жизнь обратно и начать ее заново?

– Хочешь совет, Блекфорд? Не гадь там, где ешь, а то поползут сплетни. Особенно когда спишь с подчиненной. Хотя я тебя понимаю, да и ее ни в чем не виню. Это полезно – наладить хорошие отношения с боссом.

Тишина. Нас поглотила густая, напряженная тишина.

Потом ее прорезал голос Аарона: острый, как бритва."

"– Тебе что, не дорога работа?

О нет. Аарон обращался к Джеральду, но слова резанули грудь мне.

– Аарон, не надо!

Я шагнула вперед, хватая его за руку.

– Погоди, Блекфорд, я оговорился. – Джеральд постучал себя пальцем по виску. – Будущим боссом. Ты пока не начальник. Увольнять людей не имеешь права.

Аарон стряхнул мою руку и шагнул к Джеральду.

– Я задал вопрос. – Еще один медленный, тяжелый шаг. – Джеральд, тебе дорога эта работа? Потому что я способен тебя выгнать. Твои друзья по гольфу, оттуда, сверху, не помогут. Как и приспешники из отдела кадров.

Джеральд замолчал, теряя ухмылку.

Чувствуя себя беспомощной, совершенно бессильной, неспособной ничего решить, я еле сдерживала слезы, привычно подкатившие к глазам.

Ненавижу! Ненавижу всей душой. Почему людям так нравится унижать других? Почему именно нас? Почему так скоро?

Аарон, судя по злой усмешке и скованным движениям, готов был слететь с катушек.

– Аарон, хватит…

Голос дрогнул. Плакать нельзя. Ни в коем случае. Только не на глазах у половины компании.

Аарон не двигался с места. Застыл мраморной статуей, ожидая, что скажет Джеральд – словно в запасе у него была целая жизнь.

– Аарон, пожалуйста…

Я добавила голосу твердости. Тот по-прежнему не слышал.

– Ты делаешь только хуже.

Разве? Не знаю. Но я сказала именно это – и словно пробила окружавшую его пелену. Аарон вздрогнул.

Он медленно повернулся ко мне – мужчина, в котором я нуждалась как никогда в жизни, – и в глазах у него отразилась боль.

Сердце разлетелось вдребезги – это я виновата. А у меня есть выбор?

Надо было понимать, чем наша история закончится, и не ставить нас обоих в неловкое положение. Ясно ведь было, к чему все идет.