Камуфлет

Тут же последовало признание, что роман предоставил дядя.

— Могу ли знать, как он попал к вам? — сохранил дружелюбие Родион Георгиевич.

Берс застенчиво потупил глаза:

— Принес из департамента…

— Кто подрабатывает книжной торговлей, неужто сам директор Гарин?

— На столе моем довольно часто лежат новые романы, ну, по пути забежишь в лавку, бывает… Так вот, третьего дня принес домой стопку, а в ней обнаружил том, который не покупал, помню наверняка.

Забавная история. Однако романтические восторги пришлось пресечь на корню, заверив, что помощник начальника сыскной полиции не имеет никакого отношения к выдуманному Ванзарову, и все это лишь случайное совпадение.

Художественный вымысел. Не более.

— Позволите просить об одолжении? — осведомился прототип литературного сыщика.

— Для вас — что угодно! — излишне горячо заявила Антонина Ильинична.

— Подарите мне романчик.

— С удовольствием! — Она протянула, но сразу отдернула руку. — Только с одним условием.

— Это каким же?

— Разрешите присутствовать при вашем расследовании. Вы сейчас какое преступление будете раскрывать? Можно, я буду вашей ассистенткой?

— Антонина… — растерянно произнес Николай Карлович.

Но Ванзаров одобрительно кивнул:

— Что ж, сударыня, желаете стать сыфиком? Прекрасно! Завтра жду в девять утра в морге Выборгского участка.

— З-зачем? — выдавила Антонина.

— Будем осматривать свежий труп. Интересное дело, головы нет, тело разрублено на куски."

"Книжка немедленно легла в руку Ванзарова и отправилась в карман к утренней записке.

Очень кстати из-за угла выпорхнула дребезжащая пролетка с полицейским на козлах и Джуранским на подножке.

Ротмистр был мрачен и собран. Как перед боем. Не слушая извинений и расшаркиваний, Родион Георгиевич решительно затолкал Никифора, бормотавшего околесицу, и приказал трогать.

Августа 6 дня, года 1905, после полудня, очень жарко

1-й Выборгский участок 4-го отделения С.-Петербургской столичной полиции, Тихвинская улица, 12

Заехать извозчику по уху — вот что хотел сгоряча усочинить подполковник Шелкинг. Затем, взяв себя в руки, он склонился к заточению в «сибирку», но гуманизм все-таки победил. Пристав изволил дослушать разгоряченного Растягаева.

Мужик нес несусветную ахинею: требовал разделить какой-то клад по-христиански или хоть выдать сто рублей ассигнациями, а коли и это невозможно, то пусть подлец Пряников вернет долг, раз честным людям на этом свете такая невезуха.

Только тут до Ксаверия Игнатьевича стало доходить, что извозчик вовсе не пьян и не свихнулся, а, видимо, откуда-то узнал про утренний сундук. Пристав немедленно предложил стакан воды и быстро выяснил причину осведомленности.

Но тут возникла другая путаница.