Камуфлет

— Да барыня, пассажирка то есть.

— Ты ж говорил, барина вез?

— Да что вы, господин хороший! Как есть барыня была… Я извиняюсь, а как насчет клада будет?

Ванзаров кивнул на ковчежец, который так и стоял в участке на прежнем месте:

— Сундук точно тот?

— Знамо дело! Приметный, хоть вещь бестолковая. А клад, значит, Никишке достанется?

Что же получается? Или извозчики путают, или один из них врет. Оставалось провести очную ставку."

"Последовал приказ дежурному незамедлительно доставить субъекта, с которого ротмистр снимал протокол.

Никифор под конвоем Джуранского сник и даже бубнить перестал.

Какие удары приготовила судьба на его голову, и думать боялся. А про себя зарекся: чтобы еще раз добровольно лезть в помощники полиции — да никогда в жизни, мля.

Ванзаров пододвинул ему шаткий стул. Примостившись на краешке, Пряников изготовился к худшему. В этом убеждала довольная рожа Герасима: вот ведь злопамятный гад, из-за рубля удавится.

— Расскажи, любезный, с какой барыней сундук вез? — без всякой строгости спросил Родион Георгиевич. Но послышался Никифору окончательный приговор: все, решили его извести, как есть, жаль, лошадь пропадет, мля.

— Что молчифь?

— Эта… мля… чего… сами-то… знаете…

— А ты Герасиму расскажи.

— Бабы… нет… да… от… господин… мля… видели… И сундук его.

— Как он выглядел?

— Да уж так, ого… от…

— Что скажефь? — обратился Ванзаров к Герасиму.

— А то и скажу: барыню вез. Врать не обучен. Не то что иные…

Тут между извозчиками вспыхнул профессиональный диспут «О честности и о том, кто у кого деньги-сбрую одалживает, а возвернуть забывает». Спор славян между собою дошел до того, что Герасим разгорячено вскочил, а Никифор сжал кулаки.

Но тут не к месту встрял Джуранский с окриком, и боевой дух враз покинул соперников. Продолжать очную ставку стало бесполезно. А ротмистр был наказан уж тем, что ему предстояло разбираться в речах Пряникова и писать с них протокол.

Без спарринг-партнера Растягаев сник. Но лукавый прищур надежно скрывал его душонку.

Остается простой вывод: их было двое. Растягаев высадил пассажирку примерно в половине восьмого, а Пряников подхватил уже господина в этот же час. Дама привезла сундук от Финского вокзала через Малую Конюшенную к углу Арсенальной, а второй номер — обратно, к вокзалу.

Но зачем возить «чурку» по кругу, предавать по эстафете, а потом бросать у извозчика? Где тут логика? Так следы не заметают.

— Во что была одета барыня?

— Платье черное, кружевное, шляпка такая же, перчатки до локтей.

— Это в такую-то жару?

— Как есть все черное, может, траур у ней…

— В который дом на Малой Конюфенной приезжали?

— Что на переулок смотрит.

Родион Георгиевич и глазом не моргнул, а только попросил:

— Опифи-ка мне, братец, барыню. Помнифь приметы?..