Камуфлет

Господин принял корреспонденцию и удалился в кабинет. Там он первым делом скинул пиджак, обнаружив под мышками малоприличные пятна, ослабил до возможности шелковый галстук, распахнул окна, выпил полный стакан воды и только тогда вздохнул с некоторым облегчением.

— Просто каторга! — проговорил он, подставляя раскрасневшееся лицо слабому ветерку. — Каждый день нестись за город, чтобы комаров кормить. Наказание какое-то…

Надо ли пояснять, что герой наш был невольник семейного долга, который каждое лето вывозит домочадцев на дачу, а сам вынужден бегать по лавкам, закупая горы провизии, трястись в дачном поезде, глотать остывший обед, страдать от летучей живности, спать неудобно и каждое утро терять драгоценный час сна, чтобы успеть в присутствие.

Дачу ненавидел он куда больше побед японской армии.

Вдобавок нес он груз совершенно излишний. Начальник сыскной полиции Владимир Гаврилович Филиппов испросил отпуск у министра и преспокойно отбыл в Крым, оставив хозяйство на своего помощника, то есть на заместителя. По этой причине коллежский советник Ванзаров играл роль начальника сыскной полиции, а именно: подписывал гору бумаг, организовывал полицейские рейды, ездил на доклады к вышестоящим лицам и вообще погряз в канцелярских мелочах.

На столе уже громоздилась стопка свежеиспеченных поручений, предписаний, справок, докладных записок и прочей белиберды.

С тоской оглядев бумажное царство, Родион Георгиевич плюхнулся в кресло и, оттягивая неприятный момент, развернул утренние «Ведомости градоначальства». Аршинные заголовки главной политической сенсации оставили его совершенно равнодушным, зато отдел происшествий просмотрел внимательно.

Занятного не нашлось.

Пресса отправилась в дальний конец приставного столика, настала очередь корреспонденции. Стопка состояла из писем в серо-желтых служебных конвертах. Среди прочих нашел он простой почтовый конверт без штампа и адреса. Письмо полагалось: «Г-ну Ванзарову лично в руки». Из него явилась четвертушка листа с машинописным текстом:

Позвольте поздравить с заслуженным вознаграждением. Желаем достойно носить гордое имя Рогоносца. Вам оно, безусловно, подходит.

Софья Петровна бесподобна в муках любви. Примите наше уверение в искреннем почтении.

Ванзаров прочел раз, потом еще. И выглянул в приемную. Мищук не смог сказать ничего определенного: доставили с почтой — и только.

Как должностное лицо, коллежский советник регулярно получал доносы на подчиненных, дворники докладывали о «противоправных» поступках жильцов, а сумасшедшие предупреждали о скором конце света. Но анонимное письмо подобного толка было ему в новинку.