Камуфлет

Лебедев явился незамедлительно.

— Шляпой не обмахнулись, значит, хвоста нет, я прав? — проговорил он, дурно наигрывая. — Друг мой, что случилось? Если бы телефонировали не вы лично, я принял бы все за глупейший розыгрыш.

Родион Георгиевич подхватил криминалиста под руку:

— Не будем привлекать внимание.

— Чего-то боитесь? И это гроза преступного мира, помощник начальника сыска! — не унимался Лебедев. — Можно подумать, на вашей совести по меньшей мере три злодейства, да!

С некоторым усилием Аполлона Григорьевича удалось сдвинуть, они направились к решетке сада.

— Рассказывали о деле Серебрякова или соме кому-нибудь? — вдруг выпалил Ванзаров.

Вопрос, кажется, застал врасплох. Лебедев пробормотал: «Что вы сказали?», но резко сменил тон:

— Никогда ни одно сведение не было мною сообщено кому-либо постороннему. Ни по тому делу, ни по прочим. Считаю вопрос излишним. И даже дружеские симпатии к вам не позволяют терпеть подобные выпады! И ради этого меня вызвали?

Потребовалось все усердие, чтобы убедить Аполлона Григорьевича в глубоком уважении, объяснить причину подозрений и даже показать книгу.

Лебедев согласился забыть обиду, только при условии, что романчик будет предоставлен на ночь, а коллежский советник глотнет из походной фляги, на мировую.

Делать было нечего. Добрая часть шустовского благотворно разлилась по жилам.

— А я выяснил, что за серые кристаллики остались на пальцах и шее князя, да! — похвастался Лебедев.

— Не берусь угадать…

— Начать с того, что следов яда, снотворного или спермы в теле нет. Князя убили взрывом, радуйтесь. Но каким взрывом!.. — Тут светило науки неприлично икнуло.

 — Пока вы прохлаждались, я трудился, очень старался, умаялся весь, но установил, что это… фульминат ртути! Каково, а?!

Ванзаров натурально не понял причины восторгов.

— Так ведь это же гремучая ртуть! Большая редкость, да! — Лебедев снял шляпу и обмахнулся. — Что-то жарко, может, заглянем к актрискам проветриться?

— Могу ли знать, почему слуги не слыфали взрыва?

— В саперном смысле его не было — хлопок негромкий, одеяло его приглушило.

— Гремучая ртуть может взрываться от трения?

— Еще как! Штука очень опасная.

— Тогда все понятно.

Лебедев залихватски сдвинул шляпу на затылок:

— Что ж, удивите меня, если сможете…

— Одоленский несколько дней мучился горлом. Убийца предложил попробовать чудо-порофок, князь сам насыпал взрывчатку на фею и принялся ее растирать. Вот откуда разорванные пальцы.

— Выходит, князь совершил акт самоубийства? — Аполлон Григорьевич усмехнулся. — Хитрец!"

"Мыслил криминалист в правильном направлении: в случае чего вину ночного гостя можно представить досадной ошибкой: ну, перепутал порошки.