Исповедь на краю

Два десятиклассника сознательно, продуманно убили второклассника. Вроде бы тот наябедничал учительнице, что они разбили окно. Истязали его. А потом хвастались всей школе, чтоб все знали, какие они крутые. У кого-то хватило смелости рассказать родителям. Только потому их и взяли. Двое других увели из школы и убили на чердаке мальчика, больного детским церебральным параличом. Среди бела дня. Пенсионерка видела, как они его вели в дом. Так по этому факту дело не хотели заводить: мол, они отказываются, а улик нет.

– Ну и что?

– Есть еще нормальные ребята. Взяли эту мразь, извиняюсь, за яйца. В переносном, конечно, смысле. Нарисовали картину возможного будущего. Они слезы, сопли распустили, к мамам запросились, сказали, что больше не будут. Короче, признание есть, к суду все готово, и я сделаю так, чтоб они получили по максимуму, но выйдут в любом случае в расцвете сил.

– Ой, это невозможно. Я каждый день читаю о таких случаях в газетах и очень редко о том, что преступников поймали.

– Диночка, в том-то и дело. Убийц детей ловят случайно. Ну, не депутаты же они, не олигархи. Нужны такие люди, как вы с Сережей, чтоб не жалели ни жизни, ни нервов, ни денег своих. А ведь каждый разоблаченный, наказанный убийца ребенка – это тысячи спасенных детей. Потому что их убивают патологические трусы, распустившиеся из-за поголовной безнаказанности. Так что поищите во дворе, в школе… Я побежал. Созвонимся.

Дина не заметила, как дошла до дома, оказалась в квартире. Раздеваясь, она больно ударилась головой об угол полки в прихожей. И горько, навзрыд заплакала. «Вот тебе за то, что влезла в этот кошмар», – думала она, пряча в ладонях лицо, с которого Топик пытался слизать слезы.

* * *Ваня открыл затуманенные глаза и увидел над собой лицо. «Баба Валя», – позвал он, но взгляд стал проясняться, и он понял, что рядом с ним чужая старуха. Малыш попытался спрятаться под одеяло, но костлявая рука посадила его, подоткнув под спину подушку. Он всхлипнул, и его щеки больно сдавили и сунули в рот ложку с кашей. Ваня выплюнул ее и отчаянно замотал головой. И тут случилось ужасное: старуха больно ударила его ложкой по лбу. Ваню никогда не били в доме ребенка. Мальчик закричал возмущенно, отчаянно, запрокинув белокурую головку и широко открыв розовый рот. И сразу же стал давиться кашей, которую старуха запихивала в него грубо, умело, встряхивая ребенка, чтобы проглотил. Когда каша закончилась, старуха вытерла полотенцем Ванино несчастное, измазанное, залитое слезами личико и грубо перевернула его на живот. Укол был не очень болезненным, но потрясенный ребенок сжался и закрыл глаза. Ему хотелось стать невидимым. Мальчик понял: с ним делают что-то ужасное.