Истинная для Ледяного Дракона. Княгиня Южного предела

 — Если она из Хаоса, не опасно ли?

— Вон, — рявкает мужчина, и я физически чувствую, как разрастается его гнев.

Множество торопливо удаляющихся шагов.

«Ваше Сиятельство»?

Ёшкин кот, во что я влипла? Откуда здесь взялся какой-то там «Сиятельство»? И к какому титулу так обращаются?

Все мои ощущения чересчур похожи на реальность, все, кроме самих событий, происходящих вокруг. Браслет на моей руке, превратившийся в татуировку, требование меня убить — это всё не может быть по-настоящему.

Значит ли это, что я всё ещё грежу? Вот только во снах у меня до сих пор не было чёткого понимания, что сон — это сон. И льдистые синие глаза, очень знакомые по предыдущим кошмарам, прежде всегда были словно в тумане. Никогда я не видела их хозяина целиком. Да ещё запах дорогущего парфюма. Если предположить, что я попала в другой мир, то очень сомнительно, что здесь обитают клиенты французской фабрики из Грасса. Не складывается картинка. Всё-таки глюк.

Но как быть с тем фактом, что обычно, только очнувшись, я осознавала, что была в беспамятстве. А сейчас впервые у меня ясные воспоминания о новогоднем корпоративе, и о том, как меня накрыло.

Стоп. «А был ли мальчик?»[1] Может, и сам корпоратив — часть бреда? И Рита с её платьем цвета фуксии? Хотя я ведь до сих пор в нём.

Похоже, я окончательно запуталась.

Из моей груди вырывается тяжёлый вздох. Очень хочется проснуться. И желательно не в дурке.

— Странная у неё аура, Айварс, ты заметил? — спрашивает некто, стоящий за моей спиной.

Взгляд Айварса, теперь я знаю, как зовут красавца блондина, в лапы которого попала, приобретает расфокусированное выражение. Он вроде смотрит на меня и одновременно сквозь меня.

— Твари Хаоса, — цедит он сквозь зубы. — Это не может быть действием браслета, который она поглотила?

Я чуть не поперхнулась, вспоминая огромную ящерицу с сапфировыми глазами. Скажет тоже, поглотила. Ещё бы сказал «проглотила».

— Обычно наоборот: браслет реагирует на печать.

— Ты серьёзно, Вальгард?

Блондин, наконец-то, отпускает моё правое плечо, но за левое продолжает крепко придерживать. Он поворачивается к говорящему, и я вынуждена сделать то же вслед за ним.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍"

"Передо мной темноволосый незнакомец лет тридцати с хищным взглядом. Хорош собой, но от него исходит ощущение опасности. Не знаю, откуда у меня в этом уверенность, но убеждена: он опасен, как гадюка. Впрочем, оба они хороши.

— Она человечка, — оскорблённым тоном заявляет Айварс, — у неё не может появиться печать ни до, ни после.

Тот, кого назвали Вальгардом, перетекающей походкой начинает обход вокруг меня, не отводя взгляда. Мне не по себе.