История Гиены. Хроника подлинного расследования. Книга 3

В этой связи достойна упоминания и такая довольно необычная черта, присущая Гиене, как попытка отыскать предлог для увода женщины из спальни. Обычно он говорил, что ему необходимо, чтобы женщина показала, где оставила кошелёк, или нечто аналогичное. То есть преступник не стремился раздражать самолюбие и без того униженных мужчин и действовал даже деликатно, разумеется, в том контексте, который допустим с учётом обстоятельств происходившего. При этом с женщинами Гиена не особенно церемонился и вербально оскорблял их, не выбирая слов.

И вдруг преступник допускает выпад в адрес Клэя Серро.

Можно было бы усомниться в том, что это преступление действительно совершено Гиеной, но — нет! — оснований для таких сомнений нет. В этом эпизоде имело место семяизвержение и из результатов анализа эякулята мы знаем, что насильником явился невыделитель группового антигена и носитель фосфоглюкомутазы вида PGM 2—1, мы в предыдущем пункте как раз говорили об этом. Так что не станем умножать чмсло сущностей сверх необходимого и согласимся с тем, что в доме Серро действовал именно Гиена.

Но что же тогда означает его потребность унизить мужа изнасилованной женщины?

Рост агрессии сексуального преступника представляет собой явление объективное и в каком-то смысле даже очевидное.

Безнаказанность кружит голову всем негодяям, а в случае сексуальных многоэпизодных преступников унижение жертвы — сначала вербальное, а потом и физическое — служит кроме того дополнительным возбуждающим фактором, ведь стереотипные действия довольно быстро приедаются. Можно сказать, что в этом отношении Гиена являлся скорее нетипичным преступником, поскольку прекрасно контролировал как собственное поведение, так и эмоции. "

"Этот контроль можно было бы назвать идеальным, но в реальной жизни ничего идеального нет. А потому в случае с Клэем Серро мы видим отказ преступника от хорошо продуманной схемы. Думается, что это связано с ростом внутренней потребности унизить жертву, которую с каждым разом Гиене всё сложнее было контролировать. Перед нами серьёзный индикатор того, что фантазии преступника неумолимо трансформируются и делаются всё более злобными и неуправляемыми.

Преступник с каждым разом становился всё опаснее, и можно было не сомневаться, что внутренне он уже был готов пролить кровь жертвы.

Возможно, с точки зрения его внутреннего комфорта, ему было бы приятнее, чтобы жертва выразила протест или неповиновение действием, и Гиена своими словами фактически принялся провоцировать связанного Клэя на это. Поддайся Клэй на провокацию, преступник с лёгкостью пустил бы в ход оружие, но поскольку Серро всё время лежал молча и неподвижно, повода для убийства не возникло.