Ювелирная лавка госпожи Таниты

Та по своему обыкновения глядела на меня так, словно знала какую-то тайну, но загадочно молчала.

– Не отрицаю, что какая-то доля волшебства в них есть, но не исключаю и простые случайности.

Двойняшки дружно закатили глаза, а потом вдруг вспомнили, что у них осталось невыполненным задание по арифметике, и убежали в комнаты. А мне стало совестно, что я эксплуатирую детский труд. В их возрасте главное – это учеба.

Зря я надеялась, что на сегодня поток посетителей иссяк. Когда уже хотела закрывать лавку и мечтала о том, как залезу в ванну, а потом упаду в кровать, пожаловал еще один гость.

Его я точно не ожидала здесь увидеть!

Мне казалось, что для разных поручений у него есть сын, но Беренгер-старший удивил. Явился собственной персоной, важный и надутый, как гусь. Педантичность была их общей с Леоргом чертой: на строгом сером костюме ни пылинки, ни складочки, от белизны накрахмаленного воротника режет глаза. Седые бакенбарды аккуратно уложены, густые брови лежат волосок к волоску, серые водянистые глаза смотрят пытливо.

– Господин Беренгер?

Голос прозвучал растерянно. Я, и правда, не ожидала его здесь увидеть.

Он отвесил вежливый кивок.

– Добрый вечер, госпожа Танита. Разрешите войти? Я пришел к вам по делу.

Интуиция подсказывала, что словосочетание “разрешите войти” может действовать как знак для “охранной сигнализации”. И только от моего ответа зависит, проникнет человек в дом или нет. Недаром Рейбон Клавиц так и не просочился.

Прошло совсем немного времени, а лавка уже стала местом паломничества. Теперь еще и этот вероломный старикан решил меня навестить, сто процентов будет уговаривать открыть семейные тайны.

– По какому делу? – спросила я и неосознанно скрестила руки на груди. – По тому же, что и ваш сын?"

"Олберт Беренгер дернул головой и коснулся воротника.

– Не только. Но вы ничего не узнаете, если так и будете держать меня на улице.

Это было сказано так, будто старикан намекал на мою невоспитанность. Ох, какие мы нежные! С одной стороны хотелось сделать ему от ворот поворот, но с другой меня мучило любопытство. Хотелось его выслушать и, быть может, немного потроллить. Слава Богу, сегодня я получила огромный заряд позитива, даже постное лицо ювелира не испортило мне настроения.

– Что ж, проходите, – я пустила гостя в лавку, не преминув отметить, как взгляд его жадно скользнул по убранству.

Поговорю с ним здесь. Не хочется впускать этого человека в дом, он ничем не заслужил моего доверия. Господин Олберт не любил терять времени даром, едва опустившись на стул, он переплел пальцы и начал:

– Я хотел попросить у вас прощения за поведение моего сына, госпожа Танита.

От удивления у меня брови поползли на лоб.