Ювелирная лавка госпожи Таниты

Мы застыли посреди холла на несколько секунд, как герои картины Репина, и вдруг на лестнице послышался голос:

– Танья! Тьфу, Танита! Что стряслось?!

Видно, Дарен уже готовился ко сну: наспех наброшенная домашняя рубаха с запахом, бриджи и полное отсутствие обуви. Мы стояли перед ним, как бедные родственники, которым так есть хочется, что переночевать негде. Мокрые, с котомками в руках и питомцами под мышкой.

– Берта, горячего молока, ванну и приготовь постели, – бросил он гномке и вперился в меня требовательным взглядом. – Мне бы хотелось думать, что ты просто соскучилась, но вижу, что дело в другом. Рассказывай.

Домопомощница мигом взяла Тимоша, Варду и Пушка в оборот – скомандовала топать в ванную.

– Я и тебя, хвостатик, вымою, – проворковала гномка с угрозой.

Бедный песель кинул на меня страдальческий взгляд, но подчинился властной женщине.

– Ты не поверишь, – я выдохнула, чтобы успокоить колотящееся сердце.

– Так-так-так, да ты вся мокрая и дрожишь, – Дарен взял меня за плечи и заставил посмотреть себе в лицо. – Не хватало еще, чтобы ты подхватила воспаление легких. Идем, Танья, между делом расскажешь.

– Куда ты?..

Его “идем” равнялось тому, что меня схватили в охапку и потащили по лестнице вверх. Я уперлась локтем в плечо и приподнялась, ибо болтаться вниз головой было неудобно – кровь приливала к голове, рождая в мозгу разные мыслишки, которым ну не место и не время.

– Настоящая Танита заявилась, – мой нервный шепот показался звоном колокола в тишине дома.

– Я так и подумал.

Дарен пинком распахнул дверь и сгрузил меня на пол.

– Приехали!

Мы оказались в просторной комнате, выполненной в темно-коричневых тонах. Шторы спадали на пол мягкими складками, закрывая панорамное окно, напротив него стоял письменный стол на толстых ножках, кресло, книжный шкаф. Вместо дверей были арочные проемы, один вел в спальню – я поняла это по выглядывающему из проема углу кровати. Другой, по-видимому, в ванную.

Тусклый свет магических светильников лился с потолка и стен.

– Твои комнаты? Миленько, – я хмыкнула.

И готова была нести какую угодно чушь, лишь бы сбросить нервное напряжение. Сейчас не было необходимости держать лицо, двойняшки на попечении гномки, а с Дареном я могу не прятаться за маской невозмутимости.

Только сейчас, чувствуя, как холодит тело мокрая одежда и как в противовес этому теплый воздух комнаты гладит лицо, я дала выход эмоциям. Со всем чувством, вворачивая крепкие слова из лексикона дяди Вовы – моего бывшего соседа, рассказала о приходе Таниты.

Лицо Дарена оставалось неподвижным, как будто каменным. Он слушал, не убирая ладоней с моих плеч и не отводя взгляда от моего лица.