Ювелирная лавка госпожи Таниты

Я просто вздохнула и коснулась его плеча. Кажется, его внутренняя боль выплескивается в агрессию, но что с этим делать? Видно, что детишек некому было воспитывать: матери не знали, отца подкосила болезнь, он думал лишь о том, как протянуть подольше и не дать семье умереть с голоду. А в приюте Варда и Тимош могли нахвататься плохому от других детей.

– Не дразни ее больше, она же твоя сестра. И над тетей Свэньей не нужно смеяться, она к вам со всей душой.

– Да знаю я, – устало выдохнул он и бросил взгляд на портреты родителей. – Уже ничего не будет, как раньше.

– Не будет, – согласилась я. – Будет по-другому. И тоже хорошо, если мы все будем жить дружно и не ссориться. Знаешь, какие слова любил повторять один мой знакомый?

Мальчишка посмотрел на меня исподлобья.

– Ребята, давайте жить дружно, – произнесла я тоном кота Леопольда и внутренне возликовала, заметив тень улыбки на детском лице.

Тимош все понимал, но защитную броню вокруг сердца и иголки, которые он топорщил, как ежик, за день не сломать. Тут только время и терпение помогут.

– Давай дадим Варде побыть немного одной, а пока намажемся мазью, которую выписал господин Терби.

Он закатил глаза.

– Ла-адно. Только я сам!

После медицинской процедуры я позвала Тимоша с собой на кухню и попросила нарезать хлеб. Мальчик согласился без пререканий, а я в это время ставила кашу и доставала мясо. Надо бы льда для волшебного холодильника купить, чтобы безбоязненно хранить продукты.

– Когда-то у нас была прислуга, – вздохнув, сказал мальчишка. – Но потом пришлось уволить, нам нечем было платить.

– Мы будем справляться сами. Вести хозяйство не сложно, если все делать сообща.

– А чем ты занимаешься? – поинтересовался он. – Папа говорил, что ты играешь в театре.

Я разложила на столе продукты, нарезала огурцы и сыр с зеленью. Хорошо, что здесь есть мои любимы укроп и базилик. Найти бы еще апельсины для полного счастья."

"– Театр был временным увлечением, а сейчас у меня большие планы, – осторожно сказала я.

В глазах Тимоша вспыхнуло любопытство.

– Планы? Какие?

– Сдается мне, вы слышали мой разговор с госпожой Меленией. Я буду делать и продавать украшения, а вы – мне помогать.

Тимош застыл с открытым ртом, так и не донеся до него кусочек сыра.

– А ты разве умеешь?

Я хитро взглянула на него.

– Конечно. Потом я вам все покажу и расскажу. Не переживай, мы не пропадем.

Тут в кухню спустилась Варда. Она успокоилась, но глаза все еще были заплаканными, а нос покраснел.

– Мы будем ходить в тот же класс?

Я поняла, что девочка переживает. Наверное, там у них были друзья и подруги, с которыми их разлучила беда. Я честно ответила, что не знаю, но постараюсь договориться с директором школы.

– О, нет.