Ювелирная лавка госпожи Таниты

Я даже не собиралась претендовать на наследство детей.

Он кивнул.

– Давайте разберемся со всем по очереди. У нас есть несколько вопросов, которые надо решить. Дети не могут распоряжаться своим имуществом до восемнадцати лет, но это право есть у опекуна, причем, ограниченное.

– Будьте добры, разъясните нам наши права и обязанности, – я улыбнулась ему и переглянулась с двойняшками. Тимош и Варда сидели, как мышки, внимательно слушая. – О каких ограничениях вы говорите?

– Все сделки происходят по контролем государства. Опекун может продать жилье подопечных только в том случае, если все средства от продажи будут положены на их счета до достижения совершеннолетнего возраста.

Распоряжаться этими деньгами так, как вздумается, опекун не может. При этом дети не должны оказаться на улице. У них обязательно должно иметься другое место жительства, например, дом или квартира опекуна. Предположим, вы хотите продать дом здесь и переехать с ними в другой город?

Я покачала головой.

– Нет, господин Манагот, это вариант мы не рассматривали.

– Что ж, хорошо. Также жилье можно обменять на равное по площади и стоимости, но делать это нежелательно, потому что господин Зорвир хотел сохранить родовое гнездо его предков.

Но вы можете его реставрировать, надстраивать этажи, достраивать хозяйственные корпуса.

– А лавка может быть продана? – спросила, вспомнив слова Дарена.

Я, конечно, ничего продавать не собиралась. Поинтересовалась для общего развития.

– Лавка не является жилым помещением, поэтому ее возможно продать. Опять же, средства от продажи должны быть переведены на счета детей. Насколько я знаю, сейчас они пусты. Господин Зорвир незадолго до смерти посылал вам деньги для того, чтобы вы могли приехать, устроиться и забрать племянников.

И первое время жить с ними, ни о чем не думая, – душеприказчик пристально уставился на меня.

Я почувствовала, как лицо начинает заливать краска. Ничего не поделать, этих денег я в глаза не видела. Но кое-кто, кажется, распорядился ими по своему усмотрению.

– Д-да, все верно.

От волнения я даже заикаться начала. Но не отрицать же его слова? Вместо этого надо выяснить другое. Я кашлянула, собираясь с духом.

– Господин Манагот, позвольте еще вопрос. Вы знаете, были ли долги у покойного брата?

– А это как раз следующий пункт нашего разговора, – произнес он серьезно и вытащил из папки лист бумаги.

"

"– Это долговая расписка господина Зорвира. В ней указано, что он берет у господина Ингеррама товары на сумму, равную сотне золотых ксолов, и обязуется вернуть ее в течение полутора лет. Были и другие, но по ним долги погашены. Ознакомьтесь, пожалуйста.

Документ выглядел так же, как и тот, что показывал мне Дарен. Я просмотрела его, снова думая о глубине места, в которое влипла.