Избранная для двоих женихов

Ему не было необходимости ни спать, ни есть, ни даже дышать, хотя все это он делал скорее по привычке.

Дописав, мужчина скомкал лист, бросив его в угол.

«Омерзительная привычка — думать на бумаге!» — Иной щелкнул пальцами, и осколки зеркала рассыпались в пыль, унесенную в открытое окно с порывом ветра. Встав, он потянулся. Тоже, скорее, по привычке — человеческие черты не ушли из жизни, хотя необходимость в них отпала, как и во сне.

Нет, тело жило, когда было нужно. Оно могло пьянеть, уставать, болеть и еще много чего. Стоило только захотеть. Но сколько времени пройдет, когда его перерождение завершится?

***«Совсем немного. — В синих глазах Аршавира стоит вечный лед. И еще — жалость. — Совсем немного — и многое человеческое станет тебе чуждым…»

Полы длинного темного плаща мага треплет ветер. Серебристое светило сотнями бликов отражается от золотистого песка.

«Так нужно, Иной. Совсем скоро многое изменится, и Риганде будешь нужен ты. Ты — часть пророчества…»

Глава 88

«Зачем?» — Его вопрос тогда, в момент перерождения, тонул в глубоких синих глазах слуги Талоса, не находя вразумительного ответа.

«Так нужно…»

«Просто ты — Иной…» — Шепчут мертвенно-серые скалы, огненные озера и даже химеры, ставшие покорными, как домашние кошки.

«Ты — Иной. — В глазах напротив, среди не отражающих света колонн в большом пустом зале царит спокойствие. — Ты можешь принять тьму, оставив в себе свет…»

***И он стал Иным. Не своим в Хизрале, и чужим на Риганде. Получеловеком.

Мужчина поднялся и, взяв в руку осколок зеркала, провел им по ладони. Он знал, что крови почти не будет, и порез тут же затянулся.

Происшествия в Зилоре, ни Темные, сделавшие пленника из Арании своей игрушкой, ни ненавистный раньше Кайер — все это стало частью жизни «до». «После» же еще не наступило.

Ему не было необходимости ни спать, ни есть, ни даже дышать, хотя все это он делал скорее по привычке.

Дописав, мужчина скомкал лист, бросив его в угол.

«Омерзительная привычка — думать на бумаге!» — Иной щелкнул пальцами, и осколки зеркала рассыпались в пыль, унесенную в открытое окно с порывом ветра. Встав, он потянулся. Тоже, скорее, по привычке — человеческие черты не ушли из жизни, хотя необходимость в них отпала, как и во сне.

Нет, тело жило, когда было нужно. Оно могло пьянеть, уставать, болеть и еще много чего. Стоило только захотеть. Но сколько времени пройдет, когда желания уйдут и останется лишь пустота?

***«Совсем немного. — В синих глазах Аршавира стоит вечный лед. И еще — жалость. — Совсем немного — и многое человеческое станет тебе чуждым…»

Полы длинного темного плаща мага треплет ветер. Серебристое светило сотнями бликов отражается от золотистого песка.

«Так нужно, Иной. Совсем скоро многое изменится, и Риганде будешь нужен ты.