Избранная (не) для стаи Альф

— Давайте сменим тему, — голос подскакивает на последнем слове, потому что мужчины снова укладывают ладони на мои ноги. Вдвоем. — Как у вас дела?

— Хреново. Девушка, которая мне нравится, сбежала. Представляешь?"

"Никто из них не показывает, что что-то не так. И мне интересно, догадываются ли они, что оба ласкают мою кожу. Покрывают мурашками, плавят внутренности. Одним невинным касанием.

И я, стопроцентная мазохистка, не говорю об этом. Не прошу убрать руки, оставить меня в покое. Лишь делаю большой глоток шампанского, когда мужские ладони задирают край платья.

— Вольф говорил, что ты как с цепи сорвался, — кусаю губу, думая, что не нужно было это вспоминать. — Возможно, ты обидел эту девушку, Влад, и поэтому она сбежала?

— Сильно обидел, — Влад кивает и наклоняется ко мне. — И мне очень жаль. Я не скажу, что поступил бы по-другому. Но мне не хотелось причинять ей боль. И я сделаю всё, чтобы это больше не повторилось. Как думаешь, эта девушка сможет простить меня?

— Думаю, она не уверена. Я больше не доверяю людям, Влад. Не могу поверить ни одному слову, пока не увижу браслет. Пока не получу доказательства правды.

— Прости, зеленоглазка, — Захар поджимает губы, а его ладонь двигается дальше. Неприлично высоко, чтобы можно было списать на невинное касание. — Я не хотел, чтобы всё так обернулось. Есть клятва, связующая и нерушимая. Могу пообещать, что никогда не совру тебе. Или могу попросить у Вольфа браслет, чтобы ты была уверена.

Мне нужно что-то ответить, но не получается, когда губы Захара накрывают мои. Он целует настойчиво, выжимая максимум, но при этом лишь поглаживает пальцами мою шею. Даёт шанс отстраниться, которым я не пользуюсь.

Влад рычит, тихо, гортанно, двигая ладонь выше, стараясь вернуть моё внимание. А после рычит громче, когда сталкивается с пальцами Захара.

Это неправильно. Мы в ресторане. Я всё ещё не определилась, чего хочу от жизни. Знаю, что мужчины не изменились и не стали пушистыми. Но при этом могу лишь шире развести бёдра, когда они отодвигают край трусиков.

— Влажная.

Голос Влада похож на урчанье. Довольное и голодное, которое спускается вибрацией по венам. Стягивает возбуждение тугим комком внизу живота.

— Ты можешь сейчас остановить нас, — голос Захар похож на заговор. Чтобы жар затопил, стало трудно дышать. — А можешь дать нам задрать это платье и довести тебя до оргазма. Так, чтобы ты сжималась на наших пальцах и просила большего.

У меня не получится им отказать. Не в тот момент, когда тело выгибается навстречу и губы жжёт от нехватки поцелуев. Я должна. Но… Почему я должна отказывать самой себе? После — да, после будет время подумать и снова пережить расставание. Но сейчас я могу кивнуть мужчинам и прикусить ладонь, чтобы не стонать в голос.