Избранница темного короля

Взяла со стола нож, чуть поморщилась от укола в палец и прижала каплю крови к зеркальной поверхности.

Яркая вспышка. Теперь оно связано со мной.

– Спасибо, отец.

– И ее дар очень возрос. Ты уверен, что тебе не подменили дочь? – прищурилась Изора, ее тонкая бровь насмешливо изогнулась.

Мне едва удалось сохранить невозмутимое выражение лица. Губы сжались в тугую ниточку, но я не дрогнула.

– Шаманы всегда чувствуют свою кровь, – отрезал глава семейства, и в его голосе прозвучала сталь.

Он дал понять, чтобы сестра не переходила границы.

– В чем будут функции тетушки? – уточнила я, мило улыбнувшись.

Зачем-то же девушек везут в компании родственниц.

– Чтобы я следила, чтобы ты вела себя прилично, – язвительно заметила Изора, отходя от окна и опускаясь в одно из кресел. – Помогала, если нужно.

– То есть хоть какой-то толк от тебя будет, – тихо, но отчетливо пробормотала я. – Это хорошо.

– Не хами мне, – резко сказала Изора, опасно прищурившись.

– Ничего не могу обещать. Ты же знаешь, какой у меня характер, – сладко улыбнулась я тетушке.

– Юсиль… – устало, почти обреченно вздохнул отец, будто уже видел, к чему приведет наше совместное путешествие.

Это он зря. Трудности людей сближают, а у нас их будет предостаточно.

– Пойду, нужно проконтролировать сборы. Выбрать платья. Интересно, как мы вообще их повезем? – скривилась я, уже разворачиваясь к двери.

– Благодаря нарядам собираешься пленить короля? – донеслось мне в спину, и в голосе Изоры звенела насмешка.

– Не смеши меня, – фыркнула я, даже не оборачиваясь, и шагнула в коридор, где тени уже сгущались, предвещая ночь.

Сегодня надо лечь пораньше. Завтра – долгий путь. Каким он будет?

* * *Это не поездка – это настоящий кошмар! К концу этого путешествия я ненавидела всех вокруг. Да что там людей – я возненавидела весь этот проклятый мир, каждую его песчинку, каждую каплю дождя, упавшую на землю. Две недели ада. Две недели, которые едва не свели меня с ума, оставив после себя лишь желание забыть все, как страшный сон."

"А начиналось все с этих нелепых, невыносимо неловких проводов. Отец лишь скупо приобнял меня, и я инстинктивно сжалась – мысль о том, что можно было обойтись и без этого, не давала покоя. Для меня он все же чужой, почти посторонний человек, который вдруг лезет в личное пространство. И в то же время – это мой отец. Мысли об этом лишь усиливали внутренний разлад.

Потом до меня добралась мачеха. Она протянула мне тот самый защитный амулет на длинной веревке, который обещала, и разрыдалась, уткнувшись в плечо. Что делать с расстроенной беременной женщиной, я не представляла.

– Ты стала мне как родная дочь! – ее голос дрожал, прерываясь от всхлипов. – Я так переживаю…

Я застыла, не зная, как реагировать.