Избранные произведения. Том III

Порой я задумываюсь о жестокости людей. Нет, не отдельных индивидуумов, а людей в целом. Я понимаю, что, создавая андроида, вы идете по пути наименьшего сопротивления — максимальное дублирование оригинала. Замечательного, выдающегося оригинала. И забываете о недостатках. Забываете о том, что я не только неполноценен, но и настолько совершенен, что сознаю свою неполноценность. Мне претит тщеславие биоконструкторов. Я должен быть примитивнее. Биоробот, и все тут. Робот, от слова «работать».

— Станислав, не пытайся быть несправедливым к людям.

— Почему я несправедлив?

— Потому что ты человек.

— Андроид. Почти человек, притом без недостатков.

— Хорошо, андроид. Возьми письмо обратно. Оно адресовано тебе.

— Неужели ты до сих пор не понял, что не мне, а тебе? Я же не могу испытывать любви…

— А ты задумывался, как близка к любви жалость?

— Жалость — функция мозга. Это доступно даже моему, наполовину электронному мозгу.

Стас погасил сигарету.

— Она пишет, что ждет тебя…

— Да.

— Хотя бы на минуту…

— Да.

— У входа в зоопарк…

— Да.

— А на сколько процентов твоя филиппика против жестокого человечества была театральным представлением, а не душевным порывом?

— Не более чем на десять процентов, — улыбнулся Станислав.

 — Не более. И не хмурься, брат. Я не лгу. Это мне не по зубам.

— Ну уж что-что…

Станислав напомнил:

— Она будет там через десять минут. Ты только успеешь дойти до зоопарка.

— Как ты все рассчитал! — сказал Стас. — Я бы не смог.

— У тебя нет нужды заставлять свой оригинал действовать по-человечески.

— Как я ее узнаю?

— Она сама тебя узнает.

— И все-таки?

— Твое сердце тебе подскажет.

— Твое ведь не подсказало?

— Оно не могло подсказать.

Оно почти синтетическое. Зато я функционирую надежнее тебя. Как почка? Побаливает?

— Чуть-чуть.

— Трансплантация займет три дня.

— У меня нет этих трех дней.

— Я тебя заменю. Я в ближайшую неделю свободен.

Стас накинул куртку.

— Нет, — Станислав подошел к нему, — возьми мою.

— Ты боишься, что она меня не узнает?

— Ей приятнее будет увидеть меня… то есть тебя в старой куртке.

— Ну и знаток женского сердца!

Стас открыл дверь в коридор. И остановился.

— Слушай, а что я ей скажу?

— Извинись, что был занят… ну, скажи что-нибудь. Можешь даже разочаровать ее в нас.

Только не обижай.

— Жалеешь?

— Иди-иди. Я бы на твоем месте не колебался.

— Регина?

— Да-да, Регина. У нее светлые волосы, прямые светлые…

Стас пошел к лифту.

Станислав сел в кресло, рассеянно вытащил из пачки сигарету. Посмотрел на нее, словно не мог сообразить, что делать с этой штукой, потом сунул сигарету в рот, щелкнул зажигалкой. Закашлялся и расплющил сигарету в пепельнице.

— Берегите составные части, — пробурчал он чьим-то чужим голосом. — Они вам дадены не для баловства.