Избранные произведения. Том III

Японский? Разрешите… — Повертел в пальцах и добавил: — Я старый геолог и, должен сказать, разбираюсь. Впрочем, вы так прекрасны… — и вздохнул. Лиза даже покраснела."

"А Тамара Ивану свой телефон диктовала. Зря это, не понимала она простой мужской тактики. Тамара для него — ниточка, не больше. А ей, Лизе, все это ни к чему. У нее дом, Павел Николаевич, работа. И не будет завтра ни туфель, ни платья — и на том спасибо. Кому спасибо? Шкафу?

Внизу Иван занял очередь в гардероб, Тамара отлучилась, а к Лизе подошел молодой человек, знакомый на вид.

— Пани Рената? — спросил он.

 — Я вас узнал.

— Я не пани, — сказала Лиза. Еще чего не хватало. И тут же узнала. Актер. И даже известный. Только позавчера по телевизору выступал.

— Простите, — сказал актер. — Признаюсь, что не знал, как мне подойти к вам. И придумал начало — про Ренату. Разве плохо придумал?

Лиза сказала, что плохо, но улыбнулась, потому что актер был очень обаятельный. Тем более что с разных сторон на них смотрели и все мучились вопросом: с какой красавицей разговаривает тот актер?

Но тут же разговор и кончился. Вернулся Иван с плащами, увидел актера и сразу стал такой сухой, вежливый, что недалеко до неприятностей.

Лиза по старым временам знала, что тут надо парней разводить, а от Тамары проку нет: она как узнала, какой у Лизы новый поклонник, — челюсть отвисла.

Лиза — плащ через руку, ничего, на улице оденется, другой рукой Ивана подхватила и к выходу, даже не попрощалась с актером.

На улице Иван опомнился и сообразил:

— Убежим от нее?

Это он имел в виду Тамару. До чего проста мужская хитрость!

— Нет, — сказала Лиза почти весело. — Не убежим.

— Лиза!

— И провожать не надо.

Прошу вас, не портите вечер. Хороший вечер.

— Хороший, — признался Иван, но с такой печалью, словно на вокзале.

Лиза спохватилась, что все еще держит его за руку. Опустила и поглядела на часы. Половина одиннадцатого. Павел Николаевич уже домой пришел, сердится. И такой длинной показалась дорога между театральным подъездом и комнатой с одной лампочкой под потолком, в двадцать пять свечей — больше экономия не позволяет.

Глаза у Ивана грустные и совсем не нахальные. Лиза знала: что она ему сейчас прикажет, то он и сделает.

— Уходите, — сказала она.

 — А то сейчас выйдет Тамара, и я так сделаю, что вам ее придется домой провожать.

— Я и на это готов.

Но послушался, ушел. И вовремя. Потому что выскочила Тамара — черные вавилоны на голове наперекосяк.

— Ты знаешь, меня этот, артист, задержал. Кто, спрашивает, такая, почему не знаю? Ну просто с первого взгляда рехнулся. Слушай, он еще там стоит. Он решил, что Иван твой муж. Я ему телефон мой дала.

— Зачем?

— Как зачем? Кроме всего прочего — билеты обеспечены. На самый дефицитный спектакль.