Избранные произведения. Том III

 — Мы не отказываемся работать, но мы не можем нести ответственность за продажных, ленивых, распущенных сатрапов и прорабов, за надутую бюрократию и наглую мафию. Это кончится тем, что на свете не останется переводчиков.

— Мы не рабы, мы свободные! — крикнул переводчик со скифского.

— Я мог в гареме работать! — воскликнул эфиоп. — Но сознательно пошел на большое, нужное человечеству дело.

— Нужное ли? — спросил некто с финикийским акцентом. — А кушать гнилую рыбу и ходить босиком — это тоже нужное дело? Так я знаю, кому нужно такое дело!

— Надо бежать! — воскликнула переводчица с амазонского.

 — Кони оседланы.

— Маххатма-сабеец бежал, — опередил амазонку финикиец. — Чем кончилось? Поймали в Аравийской пустыне, отвели на арматурный склад и всыпали двадцать плетей. Маххатма, покажи шрамы!

— Не надо, — сказала амазонка.

— Я знаю, что делать, — произнес доселе молчавший Иван, представитель загадочного этрусского народа, недавно откочевавшего в устье Днепра. — Им кажется, что нас можно убивать, а мы им докажем, что без нас они бессильны.

Так в истории человечества родилась форма протеста «забастовка».

На следующий день переводчики не вышли на работу. Иностранные специалисты опоздали на завтрак, многие так и не нашли туалета, высокую мидийскую делегацию никто не встретил, а облицовочную плитку из Ура ссыпали в бетономешалку.

Через два часа руководство стройки собралось на экстренную пятиминутку. Сатрапы запустили длинные ногти в завитые бороды и пришли к общему мнению: направить в шалаши и по баракам переводчиков лучших палачей с кнутами.

Информировать таким образом переводчиков, что в случае дальнейшего неповиновения каждый десятый будет посажен на кол, а остальные продолжат трудовую деятельность в оковах.

Палачи разошлись по баракам. Стенания и вопли переводчиков огласили равнину. Переводчики сдались и покорились. Остальные рабы улюлюкали им вслед.

На этом очевидная и известная на всем Ближнем Востоке история первой в мире забастовки завершается. Дальнейшие события, одобренные тайным сходом переводчиков, собравшимся в ночь после капитуляции, известны нам лишь по результатам.

Месть бесправных, но грамотных интеллигентов основывалась на доверии раннего бюрократа к слову, отпечатанному на глиняной табличке."

"С такой табличкой пришел на следующее утро переводчик-гипербореец к своему сатрапу и, показав отпечаток пальца главного финикийского надзирателя, сообщил, что табличка — расписка финикийца о получении трех талантов серебра от враждебных ахейцев за караван верблюдов, груженных смолой.