Избранные произведения. Том III

Раздался очень громкий треск, корзину бросило вперед, потом она налетела на препятствие, заметалась, как птенец, попавший в ловушку, что-то ухнуло с треском над головами, шар сделал несколько судорожных предсмертных движений.

И наступила тишина. Ничего не видно вокруг.

Корзина, круто наклонившись, медленно покачивалась.

— Вот и все, — сказал Казик печально. — Нет больше шара.

— Главное, мы живы, — возразил Дик. — И не разбились. Это главное.

* * *Они сидели на дне корзины, стараясь не раскачивать ее, чтобы не сорваться вниз. Языки облака ползли через корзину, порой скрывая темное пятно отверстия в шаре, порой рассеиваясь, и тогда можно было заглянуть в загадочную глубь пузыря.

Но понять, что с ним случилось, никак не удавалось. Светало так медленно, что казалось, день не наступит никогда. Клочья облаков были светлее воздуха, но постепенно воздух сравнялся с ними цветом, и все стало одинаково серым.

Дрема оставила аэронавтов, тягучая дрема, на грани сна, которая связывает язык и сковывает члены, но не заменяет сна, потому что все время чувствуешь, как холодно и ненадежно.

— Я никогда не думал, что бывают такие деревья, — проговорил Казик.

— Наверное, даже на Земле их нет, — ответила Марьяна.

— На Земле деревья еще больше, — произнес уверенно Казик. — Например, секвойя. Она растет в Скалистых горах.

— Может, это не дерево, — засомневался Дик. — Может, такая скала?

— С сучьями? — спросила Марьяна.

— Разве разглядишь?

— Но мы висим.

— Может быть, висим на выступе. Если это дерево, то еще хуже.

Марьяна осторожно шарила вокруг в надежде, что выбросили не всю пищу, что-нибудь осталось. Но корзина была совсем пуста.

— Зря выбросили топливо, — пожалел Казик.

— Мы больше не полетим, — отозвался Дик. — Хватит. Лучше ходить пешком.

— Надо скорее спуститься вниз, — решила Марьяна. — И отыскать мешки. А то кто-нибудь их найдет раньше и все съест.

— Ну, топливо вряд ли кто съест.

Дик подполз к краю корзины и стал вглядываться в туман.

Марьяна вскрикнула. Она выпрямила ногу, а нога так онемела, что по всему телу прошла иголками боль. Дик вздрогнул, корзина зашаталась.

— Я думаю, — сказал Дик, — что шар зацепился за верх и разорвался. Если мы будем шатать корзину, она может совсем оторваться, а до земли далеко.

Ветерок погнал клочья облака, и в просветах между ними можно было разглядеть ветви дерева, серую с темными проплешинами и провалами стену. Вершина шара все еще скрывалась в тумане.

— Надо выбираться, — предложил Дик неуверенно.

Он вытащил из колчана стрелу с тяжелым наконечником и кинул вниз.

Было тихо. Казик считал про себя. Он досчитал до двадцати.

Ничего они не услышали.

— Может, на дерево упала, — предположил Казик. — Или в мох. Я полезу.

— Куда? — спросила Марьяна.

— По веткам вверх.