Избранные произведения. Том III

Пахло свежей краской. Бауэр рискованно обогнал автобус и затормозил рядом с нами.

— Я знал, где тебя искать, — сказал он. — Доброе утро, Дели.

— Кристина, — поправила она.

— Мы едем в Синюю башню, — сказал Глеб. — Хочешь с нами?

— Зачем? — удивилась Кристина. — Я совсем недавно там была. Я не люблю их. Тошнит.

— Сегодня придут последние. Те, кто задержался осенью, консервируя энергостанцию.

— Ты рассказывал мне про «Марию Целесту», — сказала Кристина. — А может, там случилось то, что у нас?

— Вряд ли. Случайно такие вещи не случаются.

— У нас сначала тоже было случайно.

Потом только появилась теория. И первые машины времени.

— Любое открытие вызывается необходимостью. На Земле это еще не необходимость.

— У нас необходимость.

— Еще бы, — сказал Бауэр. — Зима отнимала у вас половину жизни. На шесть месяцев планета вымирала. Можно терпеть мороз, можно изобрести валенки, но это лишь защита, а не нападение.

— Вот мы и напали на зиму, — сказала Кристина. — Простите, мне пора.

— Мы подвезем тебя, — сказал Бауэр.

— Мне близко, спасибо. Увидимся перед отлетом.

Кристина запахнула накидку и убежала.

Мы успели к Синей башне.

Техник провел нас к временным камерам как раз тогда, когда из них выходили рабочие с энергостанции.

Было странно смотреть, как открываются двери в ничто, во время, в прошлую осень. И странно сознавать, что через эту башню за последние три дня прошло население всего города. Сейчас выйдут последние, и башня заснет до осени. Осенью, когда зарядят дожди, когда первый снег брызнет из сизых туч и ветры начнут срывать с деревьев бурые листья, вновь загорятся контрольные приборы, загудят генераторы, создавая временное поле. И, убрав за собой дома, заперев все двери, смазав станки, загнав в гаражи машины, выключив свет, захватив с собой домашних зверюшек, жители города соберутся у Синих башен, взглянут в последний раз на хмурое сизое небо и войдут во временные камеры.

На мгновение замутится сознание, охватит дурнота, потом вновь вспыхнут лампы под потолком: можно выходить.

В жизни людей пройдет минута. В жизни планеты — шесть месяцев. Люди постареют на минуту, планета — на полгода. И нет зимы, нет месяцев, потраченных на борьбу со злой природой, не нужны теплые вещи и топливо…

Несколько дней уходит весной на уборку города, на окраску домов, обглоданных метелями, — и жизнь продолжается.

До осени. А там вновь вся планета уйдет в машины времени, чтобы вычеркнуть зиму. И вновь на шесть месяцев на пустой планете воцарится холод и в покинутых людьми городах будут хозяйничать белые волки и пурга."

"Выходивший последним пожилой мужчина в белом комбинезоне с синей «молнией» на рукаве передал технику квадратную карточку. Тот сверил ее с другой, такой же.

— Хорошо, — сказал он. — Идите.