Изгой

Он слышал голос Анны. Она смеялась, громко, заливисто. Он слышал голоса матери и братьев. Видел густые поля с колосящейся пшеницей, птиц в чистом лазурном небе и шелест травы, журчание реки. Пахло свежевыпеченным хлебом, молоком и …детством. Он снова дома. Анна протягивает к нему тонкие руки, прижимается щекой к его щеке.

— Мстислав мой, любимый братик, вернулся…Мама, Мстислав дома…Мама

Уставший воин взял ребенка на руки и крепко прижал к груди, вдыхая аромат карамели.

Из небытия его вырвал новый приступ боли и Изгой распахнул глаза. У него бред. Он не может видеть Анну наяву. Ее ручки не должны прикасаться к его гниющей плоти.

— Тебе очень больно?

Детский голосок отзывается эхом в голове, капает серебряной росой прямо в сердце. Нет, ему не больно, если она прикасается к его волосам, дышит с ним одним воздухом и улыбается.

— Спой мне. Анна…Спой, как я пел тебе когда то.

Снова боль и уже мужской голос, вырывает его из сладкого сна.

— Мстислав, ты слышишь меня? Я нашел Камиллу, слышишь, мы победили. Эй, Палач. Посмотри на меня.

Изгой медленно открыл глаза, чувствуя сухость в белках, посмотрел на Николаса и улыбнулся уголком рта.

— Уходите, — прошептал и почувствовал спазм в горле.

Мстислав стиснул челюсти, боль становилась невыносимой. Он чувствовал запах разложения собственного тела.

— Что делать? Как мне помочь тебе?"

"Изгой не видел князя, даже голос доносился издалека. С трудом шевеля потрескавшимися губами, он прохрипел:

— Ничего. Идти дальше. Самому.

— Я не справлюсь без тебя.

— Справишься.

— Есть противоядие?

— Есть…свинец…

Изгой с трудом сдерживался от вопля. Разъедало внутренности, очень быстро, он даже чувствовал как происходит распад тканей.

— Не может быть, чтобы у тебя не было противоядия. Так не бывает, — растерянно прошептал Мокану и снова пошарил по карманам куртки Изгоя.

— Бывает… даже если найдешь…не успеешь вернуться… Уходи, Мокану. Уводи детей… Оставь меня. Попробуй. Шанс есть всегда. Иди. У вас мало времени до рассвета.

Каждое слово давалось с трудом. Горло саднило, разрывало на части.

— Когда …выйдете к полосе, закрой детям глаза, идите стройной цепочкой. Найди останки Вентиго и обмажь детей слизью…Все…Мокану…иди…

Глаза медленно закрылись, и перед ними взорвалась красная пелена. Изгой все еще мог говорить, но каждое слово раздирало гортань.

Внезапно детские руки коснулись его лица, и он снова открыл веки, встретился взглядом с сиреневыми глазами Камиллы.

— Ты не умирай хорошо? Потерпи немножко. Мы придем за тобой…если папа пообещал, то он выполнит, я точно знаю.

Изгой устало улыбнулся, закашлялся и почувствовал, что захлебывается кровью.

— Я постараюсь.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Ник склонился к раненному и подложил ему под голову свернутую валиком куртку.