Измена. Яд твоей \

Короче, я не понял. У вас что, живой уголок есть? – и изумление на лице такое искреннее.

Было бы, если бы не хитрый прищур.

- У нас есть живая кафедра. – тяжело вздыхаю, но делать нечего, бояре. – «Хомяк» или профессор Орлов ведёт у нас «Математическое моделирование».

- А почему «хомяк», а не «орёл»?

Фыркаю, потому что знаю:

- Да выглядит он не как орёл, а как хомяк, который попал орлу в клюв.

- Добрые вы, я смотрю, – слегка обалдевший Макар таращится на меня круглыми глазами.

- Не все, не все, – замечаю глубокомысленно, мечтательно улыбаясь.

Удачно, вообще, с Хомяком вышло. Он до сих пор так и не понял почему.

- Да ладно? Ты, что ли это, милая девочка?

Пожимаю плечами:

- Когда-то давно была милая, а сейчас выросла.

На какое-то время Тихомиров успокаивается, и можно даже немного поучиться для разнообразия.

Но недолго.

Потому что со следующего перекура он приносит очередную порцию:

- Слушай, вот тут ещё болтают про Севу…

- Не смей. Если ты собираешься что-то сказать гадостное про Всеволода Кирилловича, просто закрой рот. Тогда есть шанс прожить подольше, чем ближайшие пять минут, – вскидываюсь мгновенно, потому что нельзя пачкать «святое».

- А чем он так хорош? Это что, ректор? – вообще, наплевательское отношение Макара к педагогам и учебе в целом меня раздражало.

Но у меня, к счастью, уже был мальчик, о чьем образовании болела голова.

Поэтому тихонечко вздыхаем и повторяем раз пятый, кажется:

- Всеволод Кириллович преподает у нас «Историю экономических теорий» и он офигенный! Просто шикарный мужик: умный, понимающий, хорошо воспитанный, отличный профессионал, интеллигентный и вежливый.

Макар нагло и громко ржет:

- А как ты его рекламируешь! Он, поди, ещё и состоятельный красавец с машиной, квартирой и нежадный.

Ох, уж эта мужская логика и стереотипы.

- Вполне вероятно, так и есть. Я не в курсе его финансового положения, но вот что я тебе скажу: даже будь он нищий, но на двадцать лет моложе своих семидесяти пяти, я бы хотела за него замуж. Он невероятный.

- Вот вы странные девицы, – Тихомиров смотрит на меня неким исследовательским взглядом и качает головой, что-то явно обдумывая.

- Ещё бы. Поэтому держись-ка ты от меня подальше, авось не зацепит. Будешь жить спокойно, с нестранными.

- Э, нет, - смеется и обнимает за плечи и грозит пальцем. – С ними скучно.

Стряхиваю руку и, прищурившись, уточняю:"

"- А со мной, значит, весело? Посмотрим, долго ли ты будешь продолжать так думать.

А потом мы смеемся оба.

Вместе.

И я понимаю, что Макар Тихомиров, «золотой столичный мальчик» – классный: весёлый, умный, общительный.

В принципе, идеал парня?

Да и романтическая душа просит же светлой, нежной, счастливой истории.