Измена. Яд твоей \

Выдохнул, ну, и решил:

-Ты отдашь ей дом. И алименты на меня, как положено, понял? А то твоя деловая репутация накроется медным тазом или голыми жопами твоих шлюх, ясно? Ты ж не думаешь, что в городе нет тех, кто с удовольствием тебя утопит? А потом объясняй, отмывайся… осадочек останется, и еще какой. Нонна столько госпрограмм сейчас ведет, что чинуши тебе все разрешения аннулируют, и ты ни одного тендера больше не увидишь. Понял меня?

- Ты не охренел ли, щенок? – о, папенька еще не въехал, как встрял.

Как там мама обычно про манипуляторов говорила?

- Не надо с больной головы на здоровую перекладывать. В дерьме ты, конкретно. И я тебе слово даю: вздумаешь Нонну притеснять, оскорблять или вдруг виноватой делать, я найду на тебя управу. Хоть с ее бывшим научником до мэра дойдем, усек?

- Вырастил звереныша, ну надо же, – зло бросил Олег Михайлович и удалился.

Часа через полтора мне прилетело: «Дом твой, на работу она может не ходить, деньги будете получать».

Но волновало это меня не сильно.

Я держал за руку мать, которая только-только открыла глаза, и не знал: как ей сказать? Как объяснить, что все?

Ни мужика, ни второго ребенка у нее нет.

И все ведь я виноват.

Глава 21: Боль душевная и физическая

«Больно мне, больно,

Не унять эту злую боль.

Больно мне, больно,

Умирает любовь…»

С. Кузнецов «Больно мне, больно»

В темноте, расцвеченной желто-оранжевыми вспышками, вокруг меня струятся убегающие вверх по невидимым стенам мерцающие символы, складывающиеся в лестницу. И маленькие человечки очень быстро по ней карабкаются.

В голове как-то пусто и мягко, будто бы она полна ваты.

А потом я чувствую его: легко узнаваемый и давным-давно ставший родным, запах.

Прекрасная классика, диоровский «Фаренгейт»: кожа, мускус, чуть лаванды и жасмина. И бергамот мой любимый.

Становится так хорошо, так спокойно, что мне кажется, будто я в эту же минуту ощущаю за спиной его.

Надёжного. Сильного. Самого-самого.

И вот уже пальчики на босых ногах чувствуют прохладу воды, волосы треплет ветерок, и в глаза словно светит закатное солнце.

А меня обнимают уверенные, крепкие руки того, о ком я столько безнадежно мечтала, и именно он шепчет в макушку:

- Ты моя. Только моя. Помни, Нонна. Ты принадлежишь мне.

И от этого замирает сердце, перехватывает дыхание, и я вот-вот рухну ему под ноги. Прямо физически упаду. Воплощу в реальности то, что уже давно сделала мыслями и душой.

- Я здесь. Держу тебя. Не бойся, – горячий выдох в ухо и я… таю, расслабляясь и обвисая в этих руках, о которых мечтала.

И куда столько времени стремилась душой, умом понимая тщетность и бесполезность подобной идеи.

А потом все лишнее исчезает.

Пропадает.

Растворяется в дымке, что отделяет нас от внешнего мира.