Герцог и я

Не хотел уходить из жизни на какой-то заброшенной лесной поляне, провожаемый ненавидящим взглядом своего лучшего друга…

Нежные руки Дафны яростно трясли его за плечи. Он открыл глаза, наполненные слезами, увидел совсем рядом ее лицо, искаженное тревогой и гневом.

– Что с вами? – спросила она. – Почему вы молчите? Он собирается убить вас! А вы… Словно сами призываете злую судьбу! Хотите умереть!

Ее руки отпустили его плечи, она отступила на несколько шагов.

– Н-нет, – сказал он, чувствуя, как тяжело ему говорить. Он снова начал сильно заикаться, но был слишком угнетен и обессилен, чтобы обращать на это внимание.

 – Н-нет, я н-не х-хочу ум-мирать. Н-но я н-не м-могу ж-жениться на в-вас…

То, что он видел в ее глазах: потерянность, тоску и все ту же тревогу, невозможно было вынести, но когда она заговорила, голос звучал на удивление твердо, даже с характерной для нее иронией:

– Никогда не воображала, что отношусь к тем женщинам, о которых днем и ночью мечтают мужчины, но была достаточно далека от мысли, что они предпочтут смерть браку со мной.

– Нет, Дафна! – воскликнул Саймон, с трудом поднимаясь, испытывая тупую боль в голове и во всем теле.

 – Нет, вы не так поняли.

– Она поняла достаточно, – сказал Энтони, становясь между ними.

Он обхватил сестру за плечи, словно оберегая ее от человека, только что нанесшего ей незаслуженное оскорбление, разбившего сердце.

– Еще одно слово… – проговорил Саймон просительно, чувствуя это и ненавидя себя за тон и за такое же выражение глаз. – Я должен…

Энтони резко покачал головой:

– Нет!

– Подожди! – Саймон положил руку на локоть человека, ударившего его, сбившего с ног, человека, который многие годы был его ближайшим другом.

 – Я не могу так… Я… я обязан объяснить… – Он сделал усилие, чтобы собрать путавшиеся в гудящей голове мысли. – Я поклялся самому себе, Энтони… Да, я не могу жениться… Дело не в ней, не в Дафне, а…

Он замолчал, у него пресеклось дыхание.

– А в чем? – бесстрастно спросил Энтони. – Или в ком?

Саймон отпустил его рукав, провел ладонью по волосам. Как он скажет о том, о чем хочет… должен сказать? При ней? А кому же еще это следует знать, как не ей?.. Но поймет ли она его? Поверит? И если да, то пожалеет ли… Но ведь это страшнее всего…

Энтони смотрел на него с молчаливым презрением, не снимая руки с плеч сестры.

– Прошу, – снова заговорил Саймон тем же тоном. – Пускай Дафна услышит…

По-прежнему не произнеся ни слова, Энтони отошел на два шага от сестры.

– Спасибо, – искренне поблагодарил его Саймон, переводя взгляд на Дафну."

"Он полагал, она не станет смотреть на него или по крайней мере будет презирать его, но в ее взгляде застыло ожидание. А еще вызов и готовность защищать себя и его. Так ему, во всяком случае, казалось, и он восхищался ею.