Измена. (не) Любимая жена (СИ)

Я вздохнула и полезла в авто, где с неимоверным облегчением скинула с себя немилосердно надавившие за день туфли.

Домой я ехала с тяжёлым сердцем и твёрдым намерением завтра же всерьёз приступить к поискам той самой квартиры.

И совершенно не могла предугадать, каким выдастся этот вечер…

Глава 31

— И от них есть какие-нибудь новости?

Его личный начальник безопасности Ильмин взял пару секунд на раздумья:

— Шеф, ну… у них других камер наблюдения попросту нет.

— В смысле?

— Наши ребята влезли к ним в систему, а там… пусто. Материал с указанной даты имеется. Вам его переслать?

— Перешли.

Он отключился, поймал в зеркале заднего вида Сашкин взгляд — телохранитель, севший сегодня за руль, выглядел обеспокоенным.

— Что?

— Ничего, Герман Александрович.

— Говори. Я же вижу, тебя что-то мучает.

— Это не моё дело.

— Сашка, хоть ты мне мозги не люби, а? Ты же знаешь, что мне твоё мнение небезразлично.

Сашка сдался, но по всему было видно, что заговаривать на эту тему ему было не слишком-то удобно.

— Да просто… вы же вроде как Лиле Сергеевне обещали.

Его глаза приклеились к Сашкиным. Надо же, его ходячая совесть помнила об этом давнем разговоре.

— Обстоятельства изменились, — буркнул Герман, отворачиваясь к окну.

— Разве? — позволил себе Сашка.

— Слушай, тогда совсем о другом шла речь. Лилю пугало, что я из ревности начну её мониторить, — внутри всё сопротивлялось этому разговору, но честный и бесконечно преданный Сашка был одним из немногих, с кем Герман мог говорить открыто и без обиняков. — Я поклялся никогда детективов к ней не приставлять. Я не приставлял. Она знает, что я не стал бы каждый её шаг отслеживать. Я держу своё слово.

— А люди Ильмина…

— Они не ищейки. И за Лилей они не следят. Наш уговор я не нарушал.

— Извините, Герман Александрович.

Герман мотнул отяжелевшей за этот долгий день головой:

— Тебе не за что извиняться. Ты знаешь, как я ценю твою честность.

Честность… особенно редкий товар в его окружении.

Впрочем, там, куда он сейчас ехал, как раз этого было в достатке. Там в общении с ним никто не притворялся. За исключением, пожалуй, самых базовых норм приличия."

"До некоторой степени он даже уважал такую позицию. Она как минимум была искренней и неподдельной.

— Герман?.. — его пропустили внутрь просторной прихожей. — Проходи…

Лилина мать куталась в махровый халат, без устали поправляя свои русые волосы.

— Добрый вечер, Татьяна Егоровна. Прошу прощения, что не предупредил о приезде.

— Не страшно, — враждебности в её голосе не ощущалось, но и гостеприимством она не пылала. — Что-нибудь произошло? Чем я… чем я могу помочь? Может, чаю?

Она нервничала. Впрочем, как и всегда. Она его боялась.