Измена. (не) Любимая жена (СИ)

— Ах, ты об этом…

От моих слов, наверное, за версту разило притворством, но я, как последняя идиотка, хваталась за любую, даже заведомо провальную возможность продемонстрировать, что ничем-то меня тот разговор на самом деле не зацепил. Подумаешь, любовница мужа высказала мне всё, что обо мне думала.

С кем не бывает…

— Лиля, мне правда хотелось бы знать.

Если думаешь, что к такому можно как-нибудь подготовиться, то не думай. Нельзя.

Я встретила его взгляд и бросилась в жуткий омут. Просто потому что бегать больше не было смысла. Устала я бегать.

— Она мне всё объяснила.

— Что именно?

— Всю… всю эту вашу ситуацию.

— Нашу ситуацию, — на лице Германа ни один мускул не дрогнул, но я видела, что он напряжённо ждёт моих пояснений.

— И напомнила мне моё место. Возможно, я даже должна быть ей благодарна за это.

— Лиля, — в голосе мужа просыпалась угроза, но сейчас я не взялась бы судить, на кого эта угроза направлена. — Что бы Игнатьева тебе ни напле…

— Она мне всё объяснила, Герман. Всё доходчиво объяснила, — мой взгляд начинал мутиться от слёз. — И ничего нового она по сути мне не сказала. Она подтвердила, что вы снова вместе.

Глава 53

— Подтвердила?.. — он пытался собрать воедино расползавшиеся мысли.

Игнатьева совершенно с катушек слетела?

И почему-то тут же подумалось: эта её выходка как-то связана с тем, что она внезапно куда-то пропала — без предупреждений, без объяснений.

— Лиля, что она могла подтвердить?

Она спрятала от него затуманившийся слезами взгляд, едва заметно пожала плечами.

— То, что я и без неё подозревала. Что ты решил к ней вернуться. Просто меня в известность ставить не стал.

И, должно быть, это наконец-то стало последней каплей. Её упрямая вера в то, что он смог бы вот так запросто ей изменить.

К чертям летели и гордость, и нежелание опускаться до оправданий, и страх показать свои уязвимости.

Герман схватил её за плечи, легонько встряхнул.

— А теперь послушай меня. Лиля! Смотри мне в глаза. И внимательно слушай.

И он с головой окунулся в саднящие воспоминания из того адского дня, когда всё окончательно пошло наперекосяк.

Лиля, вылетев из квартиры, неслась вниз. За нею мчался отправленный им вдогонку охранник, а он вернулся в спальню, только чтобы забрать оставленные здесь вещи и отправиться следом.

Марина нежилась в постели, будто ничего и не произошло.

— Предпочитаешь, чтобы я за волосы тебя отсюда выволок?

— Герман…

Он протянул к ней руку:

— Ключи.

Она притворилась обиженной:

— Слушай, ну откуда я могла знать, что твоя благоверная явится? Я всего-то… я надеялась, ты будешь не против.

— Ключи, — повторил он, едва сдерживаясь от поступка, о котором потом пожалеет. На женщин он руку никогда не поднимал. Пока не поднимал.