Измена. (не) Любимая жена (СИ)

Она рассказала ему о разговоре. Рассказала, что эта дрянь наговорила. Неудивительно, что сбежала. Правильно сделала. Если бы сейчас он точно знал, где скрывается Игнатьева…

— У меня она больше не работает, — процедил он, когда Лиля замолчала. — Я решил это ещё сегодня днём.

— Ты… серьёзно?

Он посмотрел ей в глаза. Только сейчас заметил, что бледные щёки намокли, осторожно, едва касаясь пальцами прохладной кожи, стёр слезинки с её лица.

Её вопрос был совершенно лишним.

Она уже и сама это понимала.

— Меня это жутко взбесило, — Герман сглотнул, отводя взгляд. — До белого каления довело.

— Что именно?..

Он так и не смог приказать себе остановиться, поэтому придвинулся ближе, обнял за гибкую талию.

— Твои подозрения. То, что я мог к ней вернуться…

Кажется, она тоже теряла контроль.

Её дыхание участилось, от расширившихся зрачков глаза казались тёмными, как два губительных омута.

Её ладошки упёрлись ему в грудь, но с такой нерешительностью, что это только сильнее его заводило.

Она сейчас не ему не доверяла. Она не доверяла себе.

Халат от движения сбился сильнее, почти обнажив её левую грудь.

Почти, но воображение уже рисовало нежную кожу под нетерпеливыми пальцами. Спелую тяжесть в его ладони.

И он сатанел от желания.

— Герман… н-не думаю…

— Не думай, — шепнул он. — Прошу тебя, не думай.

— Но…

Кажется, она всё ещё не верила. Не доверяла.

Но доказать-то очень легко.

Он порывисто схватил её руку и, не церемонясь, провёл ею вниз по своему животу, заставил пройтись её пальцами ниже. Чтобы она поняла, как нужна ему. Прямо здесь и сейчас.

Не Марина, чёрт бы её побрал, не кто-либо ещё.

Она. Только она.

Она с тех пор, как он её увидел, и навсегда.

— Прошу… тебя, — хрипло выдохнул он. — Пожалуйста…

Она застыла, но руку не отнимала. Дышала очень часто и тяжело. Зрачки уже во всю радужку.

Она хочет, чтобы он умолял? Он готов. Потому что терял голову от напряжения.

И она больше ничего не сказала.

Потянулась к пряжке его ремня, и с его губ сорвался рваный стон предвкушения и благодарности.

Глава 55"

"Его умелые пальцы — сильные и требовательные — в считанные секунды справились с затянутым на узел поясом. Тяжёлые полы халата распахнулись. И я не удержалась от прилива безотчётного стыда. Попыталась прикрыться.

Герман не позволил мне это сделать. Он удержал мои руки и теперь жадно рассматривал меня, будто видел впервые. Будто мир вокруг просто перестал существовать.

Потому что был голоден. По-настоящему голоден.

Не притворялся.

Ведь если бы… если бы с Игнатьевой у них что-то всё-таки было, разве смотрел бы он на меня вот так…

Или я только хотела себе внушить подобное? Чтобы потом оправдать своё грехопадение, свою досадную слабость.

Вряд ли.