Измена. Не могу простить (СИ)

— Ну, знаешь, это как будто в сердце что-то толкнулось, — попыталась она объяснить то, что никак не хотело укладываться в моей голове.

— Жалко стало?

Она не ответила. Только посмотрела на меня так, что и без слов понятно: пожалела. И, наверное, я могла бы крикнуть, что мне не нужна ничья жалость. Но я не стала. Не смогла. Потому что нуждалась и в Ане, и в её семье, и в этих посиделках, когда мы делали уроки.

Нуждалась в том, что давали мне Сотниковы и никак не могли дать ни мать, ни отчим.

Стыд — острый, жгучий, болезненный — вот что я ещё испытывала, но была и ещё одна причина, по которой я не хотела отказываться от дружбы с Аней, от их приветливого дома, где меня принимали, были мне рады. Имя этой причины — Андрей.

Наверное, я влюбилась в него с той самой секунды, когда он спросил: «Ты потерялась?», проявил участие и сострадание. Как бы там ни было, именно его появления я ждала всегда с замиранием сердца.

Увидеть на миг. Почувствовать его шаги. Услышать голос. Поймать взгляд. Замереть, затаить дыхание и попытаться уговорить сердце, чтобы не стучало так громко, а то ведь услышат и поймут…

Андрей у Сотниковых — самый старший и самый серьёзный. Близнецы — раздолбаи, смешливые, вечно куда-то влезавшие. Аня — как нежный цветок или воздушный шарик — лёгкая, светлая, улыбчивая.

Андрею тогда пятнадцать было. А он без изъянов, без дурости, присущей подросткам. Ответственный, собранный, добрый.

Если просили, он присматривал за братьями и сестрой. Никогда не катал истерик, не высказывал «почему я?!», не спорил и не злился.

У него был свой, особый мир, свои друзья — не балбесы, а два таких же почти ботана, которых не интересовали подворотни, гитары, девочки. Ну, так мне казалось тогда.

Я не осмеливалась следить или шпионить. Я лишь позволяла себе наблюдать, когда он попадал в поле моего зрения или встречался на пути совершенно случайно.

Это был мой тайный фетиш. Это был пир для моей души, отрада для глаз, повод для пока ещё не совсем оформившихся мечтаний.

Нет, тогда я не грезила, что вырасту и выйду за Андрея Сотникова замуж. Даже о поцелуях с ним не думала. Но как предмет тайного обожания он подходил вполне для одиннадцатилетней девочки.

Всё изменилось попозже. Не сразу. В то время, когда девочки превращаются в девушек. Когда у них начинает расти грудь и всё остальное.

Это случилось в тринадцать, когда я резко изменилась и из гадкого утёнка начала путь к лебедю.

К моему несчастью.

Глава 6

— Смотри-ка, Машка, а у тебя сиськи появились! — гоготнул однажды отчим. И посмотрел на меня каким-то странным взглядом, словно впервые увидел.

К тому времени я вытянулась, обогнала Аню в росте, стала какой-то немного нескладной, с длинными ногами. Такой я себя видела. Такой и ощущала: голенастой худой дылдой с длинной шеей.