Измена. Не могу простить (СИ)

Может, в этот раз всё получится? И я заполучу хотя бы ребёнка? Раз уж сам господин Сотников мне не положен?

Я очень на это надеялась. Немножечко украсть. Если очень повезёт.

Но мне предстоял ещё один раунд, который я должна была выиграть.

Он обещал вернуться. Он обещал продолжить разговор. А Сотников не из тех, кто оставляет дело на полпути. Ну, разве что когда ему не оставляют выбора, который я семь лет сделала и за него, и за себя.

Много бессонных ночей я думала о том, что не должна была сбегать. Что нужно было посмотреть в его глаза и узнать правду. А может, и сказать о ребёнке. Но тогда, раненая и восемнадцатилетняя, я даже от одной мысли об этом паниковала.

Наверное, не выстояла бы, скажи он мне, что заигрался. Поддался страсти. Запутался в отношениях.

Я бы всё это не пережила. Может, поэтому оборвала все концы и не хотела ничего знать."

"Много позже я, анализируя и задаваясь вопросами, думала о том, что он не подлец. Кто угодно, но не Андрей Сотников.

Я допускала, что выпестовала в своей голове образ некоего рыцаря, слишком правильного мальчика из хорошей семьи, а на самом деле…

Но сколько бы я ни пыталась представить подлого Андрея, у меня не получалось.

А может, всё дело в том, что я всё ещё его любила. И находила оправдания. Не тогда. Сейчас. Много лет спустя.

Мне до сих пор больно. Не так сильно, как когда-то. Но Сотников не подорожник — кровь не останавливает. Скорее, бередит раны и не даёт им затягиваться. И я добровольно на это соглашаюсь.

Я вышла на балкон, когда за окном начало сереть. Вдохнула холодный воздух.

Может, у нас с Андреем всё же был шанс, но что сейчас об этом? Случилось то, что должно было случиться. И, глядя в зарождающийся новый день, я знала, что скажу ему, когда он снова переступит мой порог.

— Маш, я в городе, — позвонил он несколько дней спустя. — Встречать не надо, адрес знаю. Жди.

— Конечно, милый. Скатерть-самобранку расстилаю, парадный сарафан надеваю, — съязвила я, готовясь к бою.

— Не ёрничай. Скоро буду.

И он отключился, а я выдохнула. Скоро финита ля комедия. И лучше отыграть её, как следует.

Он появился на моём пороге усталый и словно припорошенный пылью. Где тот улыбчивый парень, которого я когда-то знала? Где глаза, что всегда светились мягко и словно озаряли пространство?

— Нам надо поговорить, Маш, — сказал он, снимая куртку и обувь.

— Ну, надо значит надо, — кивнула я и пошла на кухню ставить чайник.

Каждым позвонком я чувствовала его взгляд. Чутко ловила шаги за спиной. Обмирала и умирала. В который раз.

— Почему ты тогда удрала, Маш? — спросил он, пройдя к подоконнику. Садиться не стал. Стоял, сложив руки на груди.

Я делала вид, что ищу заварник.

— Какая теперь разница, Андрей? Не поздновато ли, чтобы выяснять отношения, которые закончились сто лет назад?

— Есть разница.